Николай Александрович Добролюбов | Несколько слов от редакции по поводу предыдущей статьи

«Задушевная исповедь» г. Макарова вовсе не имеет характера обличительного в нынешнем смысле. Тем не менее мы с удовольствием даем ей место в нашем журнале, находя в ней такие качества, каких доселе не встречали в обличительных статьях, постоянно печатаемых в последнее время. Там мы видим обыкновенно рассказы людей, посторонних делу, смотрящих на него с высшей точки зрения, удивляющихся, негодующих, но принимающих лишь случайное и внешнее участие в том, что они изображают. Там пред нами врачи и следователи. Здесь, напротив, сам больной рассказывает нам свою болезнь; здесь одна из тяжущихся сторон излагает весь ход своего дела. Г-н Макаров в своей «Исповеди» не щадит и самого себя; он вовсе не выставляется пред читателями идеалом добродетели и непогрешимости; но в этом-то и заключается живое значение его рассказа. Читатель может судить, как ему угодно, – о взаимных отношениях двух героев этой истории. Мы не желаем предупреждать общее мнение в пользу или к невыгоде того или другого из них; да и сам автор «Исповеди» не хочет этого. Указывая на процесс Бомарше с Гецманом, г. Макаров сам определяет то значение, которое он желает придать своему откровенному рассказу: он излагает подробно и искренно все обстоятельства дела, не имея ни малейшей претензии делаться судьею собственного процесса, а ожидая беспристрастного суда от читающей публики.[1] Может быть, читатели взглянут на отношения г. Макарова к описываемому им лицу несколько иначе, нежели как смотрит на них сам автор; может быть, многие не найдут в фактах «Исповеди» достаточного повода к какому-нибудь серьезному обвинению; мы желаем предоставить в этом полную свободу суждения каждому читателю и остаться совершенно в стороне. Но независимо от всякой мысли о том, кто прав, кто виноват, в «Задушевной исповеди» есть другой интерес – интерес верного изображения русской жизни, сделанного без всякой задней мысли. Мы видим здесь двух человек: один пользуется обстоятельствами, другой делается постоянно жертвою этих же самых обстоятельств. Читая внимательно «Исповедь», вы ясно видите, какие свойства ума и характера нужны в нашем быту для того и другого и в какой степени сами жертвы обстоятельств помогают не только обогащению, но и возвеличению тех, которые из тех же обстоятельств извлекают свои выгоды. С одной стороны, простосердечная доверчивость, надежда на чужое слово, упорство в обольщении относительно доброжелательства другого, кроткая готовность бескорыстно жертвовать своим трудом и личностью для того, кто только сумеет воспользоваться этой готовностью; а с другой – искусство задавить в себе сознание человеческих прав другого и гуманное уважение к чужой личности, уменье взглянуть на своих братьев только лишь как на орудие своих личных видов, – все эти противоположные черты, столь общие, столь знакомые, столь неизбежные во всех сферах и оттенках русской жизни – чрезвычайно живо и ярко являются в «Задушевной исповеди», – являются сами собою, без всякой заранее назначенной цели, без всякого нарочно сочиненного плана. Как бы кто ни судил о литературных достоинствах «Исповеди», но нам кажется, что она не может не заинтересовать всякого, кого занимали иногда вопросы об источниках и средствах общественных успехов и житейского величия разных деятелей русской жизни. По прочтении этой «Исповеди» читатель может, пожалуй, ограничиться только заключением, что один из героев – человек ловкий, а другой – неловкий. Но какими именно явлениями обнаруживается в нашем обществе эта ловкость и неловкость, – вот что изображает нам «Задушевная исповедь» г. Макарова и вот на что, по нашему мнению, должно быть обращено особенное внимание читателя.

Вы прочитали ознакомительный фрагмент! Если книга Вас заинтересовала, вы можете купить полную версию книгу и продолжить увлекательное чтение.

Полный текст книги купить и скачать за 5.99 руб.