Что выше — истина или родина?

Не пытайтесь свести Родину

к телесному, к земле и природе...

Посмотрите: силою судеб мы

оторваны от всего этого, а она

незримо присутствует в нас.

И. Ильин

Я считаю, что вопрос о Родине и Истине, поставленный таким образом, совсем не риторичен для нынешнего поколения россиян. Потому что много лет мы живем с готовыми формулами на этот счет. Например, А. Блок сделал вывод:

Да, и такой, моя Россия,

Ты всех краев дороже мне.

Это блоковское нравственное откровение стало на долгие годы традиционным, обязательным для наших писателей и общепринятым для наших читателей. Почему-то не был услышан и не был понят такой мыслитель, как Петр Чаадаев, который, по-моему, мыслит в этом вопросе гораздо шире Блока: “Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами. Я на- хожу, что человек может быть полезен своей стране только в том случае, если ясно видит ее; я думаю, что время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной”.

Мне, современному человеку, знающему из истории путь родины и являющемуся свидетелем сегодняшних событий, несомненно, ближе мысль Чаадаева. Не умоляя величия для русской литературы А. Блока, я все же увидел в его понимании родины “слепую влюбленность”, о которой говорил Чаадаев. В этом смысле, я считаю, А. Блок был более созвучен советскому времени, которое просто требовало такой любви от граждан.

Если внимательно оглядеться, то окажется, что в русской литературе полемика на эту тему ведется давно. Федор Иванович Тютчев, опечаленный видом современной ему России, пишет:

Эти бедные селенья,

Эта скудная природа —

Край родной долготерпенья,

Край ты русского народа!

Не поймет и не заметит

Гордый взор иноплеменный,

Что сквозит и тайно светит

В наготе твоей смиренной.

Удрученный ношей крестной,

Всю тебя, земля родная,

В рабском виде Царь Небесный

Исходил, благословляя.

Здесь уже — не слепая любовь, хотя стихотворение написано гораздо раньше блоковского. Но это, по-моему, выражение смиренной рабской любви. Любви, основанной на христианском отношении к страданиям. Такая любовь находится в пространстве между ИСТИНОЙ и РОДИНОЙ. Она вряд ли способна на порыв к действию, к созиданию. Это заметил Алексей Константинович Толстой и вступил с Тютчевым в полемику:

Одарив весьма обильно

Нашу землю, Царь Небесный

Быть богатою и сильной

Повелел ей повсеместно.

Но чтоб падали селенья,

Чтобы нивы пустовали —

Нам на то благословенье

Царь Небесный дал едва ли!

Мы беспечны, мы ленивы,

Все из рук у нас валится,

И к тому ж мы терпеливы —

Этим нечего хвалиться.

Как видим, А. К. Толстой буквально язвит по поводу тютчевской любви к родине. Истина для него дороже родового

чувства.

Это противостояние заметно и в прозе. Если тютчевские откровения пришлись ко двору демократу Чернышевскому, западнику Тургеневу и даже такому углубленному реалисту, как Достоевский, то Иван Бунин, первый русский нобелевский лауреат, устами своего героя сказал: “Боже милостивый! Пушкина убили, Лермонтова убили, Рылеева удавили... А Шевченко? А Полежаев? Скажешь, — правительство виновато? Да ведь по холопу и барин, по сеньке и шапка. Ох, да есть ли еще такая сторона в мире, такой народ, будь он трижды проклят?”

Бунин устами своего другого героя Кузьмы, философа из Дурновки, полемизирует на эту тему с самим Гоголем: “Русь! Русь! Куда мчишь ты? — пришло ему в голову восклицание Гоголя. — Русь, Русь!.. Ах, пустоболты, пропасти на вас нету!” И потом в “Окаянных днях” о “любви к народу — еще один архетип, на этот раз интеллигентский, дающий индульгенцию, поощряющий крайние проявления этой любви — народоложество у активных народолюбцев...” и т. д.

Конечно, все упомянутые мной писатели были великими мыслителями и самоотверженно боролись за лучшую долю России. Но взгляд на истину и отечество у них был разный. Рассуждая на эту тему и сопоставляя мысли великих людей России, я пришел к выводу, что писатели, как и все остальные люди, склонны идеализировать не только прошлое и будущее, но и настоящее, хотя реальность зачастую намного сложнее. И мне кажется, ответ на вопрос, что выше — ИСТИНА или РОДИНА — может быть только один: в стремлении к Истине не потерять Родину, а в любви к Родине не просмотреть Истину.