Вы читаете фрагмент, купить полную версию на - litres.ru. Купить и за 89.00 руб.

ЗАБЫТЫЙ ПЕРВЫЙ

Александр Сумароков

В датах жизни Александра Сумарокова сплошные семерки: 1717 – 1777. Вольтер писал Сумарокову: «Вы долго еще будете славою своего отечества». Вольтер ошибся: Сумарокова быстро забыли.

А забыли Александра Сумарокова зря: он был не только ярким представителем дворянского классицизма, но и первым русским на театре: его пьесы вошли в репертуар первого русского профессионального тетра. С Сумароковым связано и появление первых русских актеров, и первая русская опера и первый русский балет. Он был первым профессиональным русским литератором (до него литературой занимались попутно, побочно). Сумароков издавал первый в России литературный журнал «Трудолюбивая пчела». Он и сам был той пчелой: поэт, драматург, баснописец, режиссер, театральный администратор, публицист и теоретик театра. Короче, первый-первый и напрочь забытый.

Александр Петрович Сумароков родился 14(25) ноября 1717 года в Москве в доме деда в Большом Чернышевском переулке, дед был по положению «стряпчий с ключом». А род Сумароковых – старинный дворянский. Обучение Сумароков прошел в Сухопутном кадетском корпусе и прославился на балах как отличный танцор, а уж менуэт танцевал просто бесподобно. Но танцы закончились – и началась служба. Сумароков служил адъютантом у вице-канцлера графа Головина, затем у графа Разумовского. Блистал в свете, но не ярко, умеренно – на вторых ролях (ибо состояние было небогатым, а так, средненьким). Но Сумароков был умен, остер и склонен к сочинительству. Начинал писать стихи под Тредиаковского, а потом попал под влияние од Ломоносова. В 1743 году 26-летний Сумароков состязался со своими кумирами Тредиаковским и Ломоносовым в переложении 143-го псалма на русский язык.

Сумароков сначала писал любовные стишки – пасторали, песенки, затем перешел к трагедиям – «Хорев», «Гамлет», «Синав и Трувор», «Дмитрий-самозванец». А еще сочинил несколько комедий – «Вздорщица», «Рогоносец по воображению» и другие. Тут следует заметить, что в середине XVIII века в театре господствовали сначала немцы, потом французы и итальянцы. Они бились за благосклонность царского двора, за свою карьеру в России и за деньги. Так вот, этих иноземных на театре Сумарокову удалось немного подвинуть, когда он стал сочинителем трагедий, связанных с отечественной историей, и комедий, высмеивающих «нравы национальные».

3 февраля 1755 года в Петербурге была представлена первая русская опера «Цефал и Прокрис» по сценарию Сумарокова, а 5 сентября 1759 года был поставлен балет «Прибежище Добродетели» с русскими актерами (Ф. Волков, Дмитриевский, Г. Волков, Попов). Итак, первая русская опера и первый русский балет.

Сумароков лихо переводил произведения Расина и Бомарше, Мольера и Шекспира. Многие пьесы ставил сам как режиссер. Короче, смелый человек, замахнувшийся на самого «Вильяма нашего Шекспира» и заменивший слишком мудреный монолог Гамлета на более удобоваримые тирады из Вольтера.

За свое рвение Сумароков в 1756 году был назначен директором первого русского профессионального театра, учрежденного в Петербурге. Но характер имел не покладистый, несколько вздорный и в конце концов испортил отношения со многими важными вельможами. К тому же не всем по душе пришлись отдельные тираноборческие реплики из его трагедий. И пришлось Сумарокову уйти в отставку, а в 1769 году он переехал из Петербурга в Москву. Приобрел красивый дом-сад на Новинском бульваре и любил щеголять в камзоле с орденской лентой через плечо.

Существует такой литературный анекдот. Сумароков очень уважал Баркова как ученого и острого критика и всегда требовал его слов касательно своих сочинений. Барков пришел однажды к Сумарокову.

– Сумароков вольный человек! Сумароков первый русский стихотворец! – сказал он ему.

Обрадованный Сумароков велел тотчас подать ему водки, а Баркову только того и хотелось. Он напился пьян. Выходя, сказал:

– Александр Петрович, я тебе солгал: первый-то русский стихотворец – я, второй – Ломоносов, а ты только что третий.

Сумароков чуть его не зарезал.

Такой вот анекдотец. По натуре Сумароков был добрым и благородным человеком. Часто помогал бедным. «Коли хочешь ты писать, то прежде влюбись», – повторял он правило Буало.

Любовь! Любовь! Ты сердце к утехам заманя,
Любовь! Любовь! Ты уж полонила меня.

Эдакие лирические пасторали давно ушедших дней: «Не грусти, мой свет! Мне грустно и самой…» В своих стихах Сумароков постоянно боролся со «злодеями». Ненависть вызывали у него люди, которых «обуяли алчь и жажда» – денег и золота. Возмущался он системой фаворитизма.

Всегда болван – болван. В каком бы ни был чине.
Овца – всегда овца и во златой овчине.

Высмеивал Сумароков фанфаронство, щегольство, галломанию офранцуженных «вертопрахов» и «вертопрушек». Частенько пребывал в тоске и меланхолии.

Мной тоска день и ночь обладает;
Как змея, мое сердце съядает,
Томно сердце всечасно рыдает.
Иль не будет напастям конца?
Вопию ко престолу Творца:
Умягчи, Боже, злые сердца!

Много размышлял Сумароков о жизни («Не зрим мы твердости ни в чем») и о смерти («На свете жизни нет миляе./И нет на свете смерти зляе,/ Но смерть – последняя беда»). Миляе-зляе – так уже не пишут…

Как оценивали Сумарокова современники и потомки? Некоторые ценили высоко, ставя его наравне с Мольером и Расином, плакали от его драм и смеялись до слез от его комедий. Новиков считал, что все сделанное Сумароковым – это «сокровище русского Парнаса». Пушкин похвалил Сумарокова, что он, де, «прекрасно знал русский язык». Но в другой раз и сурово покритиковал Сумарокова. Когда Сумароков умер, Карамзин написал: «Уже фимиам не дымится перед кумиром; не тронем мраморного подножия; оставим в целости и надпись: Сумароков! Соорудим новые статуи, если надобно; не будем разрушать тех, которые воздвигнуты благородною ревностью отцов наших!»

А вот строки Евгения Евтушенко о Сумарокове:

Он был не в меру унижаем
И был не в меру вознесен…

Последние годы жизни Сумарокова были трудными. Сам он писал с горечью:

На что писателя отличного мне честь,
Коль нечего ни пить, ни есть?

Да и честь прошла. Популярность рассеялась, как дым. Раньше Сумароков помогал другим, а когда стало трудно самому, никто не пришел ему на помощь. Пришлось закладывать дом. За долги описали все: рукописи, книги, гравюры, мебель… Сумароков обратился к Григорию Потемкину: «Я человек. У меня пылали и пылают страсти. А у гонителей моих ледяные перья приказные: им любо будет, если я умру с голода или с холода». В стихотворении «К неправедным судьям» писал:

О вы, хранители уставов и суда,
Для отвращения от общества вреда
Которы силою и должностию власти
Удобны отвращать и приключать напасти
И не жалеете невинных поражать!..

И в конце – инвективы к судьям и чиновникам:

А что творите вы, так то и люди знают,
Которые от вас отчаянно стонают.

Страдали при Сумарокове, страдают и ныне. Вечная российская боль. Итак, Сумароков страдал, «стонал» и… пил (не он первый и не он последний).

Женат Сумароков был два раза: в первый раз на бывшей фрейлине Екатерины, второй раз, как пишет Пыляев в «Старой Москве», чуть ли не на своей кухарке.

Умер Александр Петрович 1(12) октября 1777 года, немного не дожив до 60 лет. Никто из родственников не пришел отдать ему последний долг. Московские артисты пронесли на руках гроб первого русского драматурга и похоронили за свой счет на кладбище Донского монастыря. Могила Сумарокова не уцелела. Еще в 1876 году на месте погребения был похоронен профессор московского университета П. Щепкин.

Вот вкратце и всё об Александре Сумарокове. Как у всех литераторов – грустная жизнь. И что остается нам, потомкам? В «Оде на суету мира» Сумароков советовал: «Воззри на красоты природы/И коловратность разбери…»

Коловратность, коловращение, всё идет в природе и в мире по кругу. Сегодня мы на новом витке, а Сумароков остался в старом, – вот и всё.