Вы читаете фрагмент, купить полную версию на - litres.ru. Купить и за 99.00 руб.

Глава 1. Явление Гостя

Базовая станция ВЭС-008* Службы дальнего наблюдения

12 июня 2060 года, 10:12 по СМВ

Тимоти Бакстон, дежурный оператор Службы дальнего наблюдения, вышел из гальюна и с тоской посмотрел на табло хронометра над входом – еще почти два часа до конца смены! И надо же было так глупо попасться!..

Когда эта хитрая бестия Вэн Чуань невозмутимо ровным голосом предложил ему «отстоять сверхсрочную» за дополнительную неделю отпуска, Тимоти и подумать не мог, во что это для него выльется. Он представлял себе обычное дежурство в паре с очаровашкой Эльзой или на худой конец с хохотушкой Оксаной. Двадцать четыре часа легкого флирта и веселья в разноцветном полумраке наблюдательного отсека – совсем неплохо. А потом – три… нет, четыре недели солнца, моря и горячего песка! Хотя можно и в горы податься, в Тибет например. Тоже экзотика – красные скалы, белый снег и прозрачный до звона ледяной воздух.

Эльза фон Траубенберг, белокурая красотка из Регенсбурга. Холодная и неприступная при всех, на дежурстве она превращалась в обаятельную и умную собеседницу, склонную пощекотать нервы разговорами на эротические темы. Вполне возможно, что на Земле с ней можно было бы продолжить интересное знакомство.

Оксана Кравченко была не во вкусе Тимоти, но с ней ему никогда не бывало скучно. Оксана, похоже, не знала, что такое хандра. А когда пела свои странные славянские песни, вокруг моментально собирался народ, свободный от вахты.

Однажды на дежурстве Бакстон удостоился целого сольного концерта и в порыве благодарности поцеловал девушку в круглую румяную щечку, с трудом произнеся по-русски:

– Оксана – кароша руска баба!

На что получил ошеломляющий ответ:

– Я не русская, а украинка!

Бакстон не знал, огорчаться ему или просить прощения. Выбрал второе. И не прогадал…

И вот когда начальник станции вызвал Тимоти в рубку и с характерным для китайцев свистящим акцентом предложил «сверхурочную», Бакстон, не раздумывая, согласился. И вляпался по самое «нехочу».

По уставу дежурному оператору не полагалось «ничего отвлекающего внимание», как то: унитача, дримвивера, голографа и прочих девайсов*. Дабы не проглядеть чего-нибудь важного на обзорной полусфере вактера*. В сочетании с отсутствием приятного общества дежурство грозило превратиться в настоящую пытку одиночеством. А для общительного Тимоти оборачивалось и вовсе полной катастрофой.

Сутки ничегонеделания растянулись на месяцы и годы, что там – на века! Бакстон вынужденно изобретал совершенно невероятные развлечения, но их хватало от силы на час-два, а потом снова подступали хандра и апатия. По опыту Тимоти знал, что такое состояние опасно для психики оператора больше, чем «отвлекающие внимание» факторы, поэтому всячески продолжал бороться. Апофеозом его умственного творчества стал трехмерный кроссворд на эротические темы с более чем тысячей слов. За заполнением его ячеек Бакстона и застал сигнал тревоги.

Поначалу Тимоти даже не понял смысла трехтонального, режущего слух звука. С трудом выплыв из транса ментального конструирования, он еще несколько секунд приходил в себя, прежде чем сообразил, что происходит. Четвертый слева экран вактера заполнила пульсирующая прицельная сетка, в перекрестье которой четко высветилась ярко-красная звезда. Конечно, это не был сам возмутитель спокойствия – неопознанный пока объект пространства, – лишь его виртуальный отпечаток в памяти управляющего вактером биотеха*. Но сам по себе факт обнаружения чего-то, представляющего опасность, никак не укладывался у Бакстона в голове. Подсознательно он ожидал, что тревога окажется ложной, что это всего лишь небольшой сбой в работе вактера – глюк, – какие встречаются во всех компьютерных системах. Тем временем сознание, настроенное на подобные ситуации, уже отдало приказ телу выполнить необходимые действия: включить запись, дать команду биотеху на обсчет параметров объекта и его идентификацию, запустить предварительную подготовку системы устранения опасности из космоса – СУОК – и еще массу менее важных операций, регламентированных уставом Службы дальнего наблюдения.

Вэн Чуань появился в зале наблюдения уже через минуту, как будто ждал чего-то подобного. Он буквально материализовался за спиной Тимоти и просвистел:

– Поздравляю, оператор Бакстон! Я в вас не ошибся.

Тимоти так и не понял, с чем его поздравляют, но уточнять не стал. В этот момент ожил терминал биотеха, и они уставились на выплывшую из его глубины картинку.

– Внимание! Докладывает биотех Норг-6, – зазвучал монотонный голос. – Параметры обнаруженного объекта: диаметр – 522 километра, плотность – 4,6, расстояние – 36,5 миллиона мегаметров, скорость – 0,85 мегаметра в секунду, галактический вектор движения – 2,3 градуса, угол склонения к эклиптике – 72 градуса…

Биотех продолжал бубнить, но начальник уже опомнился.

– Откуда он взялся?! Вактеры способны фиксировать возмущение от объекта массой в тысячу килограммов на расстоянии до миллиона мегаметров!..

– Вы посмотрите на его скорость, шеф… – потерянно начал Бакстон и осекся.

– Три миллиона тератонн летят почти в сорок раз быстрее любого из наших кораблей! – Вэн Чуань едва не потерял хваленое китайское хладнокровие. – Невероятно! Так не бывает…

– А биотех ничего не напутал?

– Норг-6! Повтори обсчет основных параметров объекта! – приказал совладавший наконец с собой начальник станции.

– Такое впечатление, что этот монстр возник из пустоты, – проворчал Тимоти.

Он здорово расстроился, и было от чего! Теперь об отпуске можно забыть надолго. По правилам, при возникновении тревожной ситуации вся Служба дальнего наблюдения переходила на режим «А» – круглосуточный мониторинг, – отменить который мог только директор СКБ, лично господин Джамар Шактибинду. А этот человек принимал решения исключительно с тройной перестраховкой.

– Так не бывает, – как заклинание повторил Вэн Чуань. – Планетоиды подобных размеров не могут существовать в войде*! Или он действительно возник только что, или… наши вактеры никуда не годятся.

– Какая разница теперь, откуда взялся этот кусок дерьма! – взвыл Бакстон. – У меня отпуск накрылся! Самый длинный отпуск за все время работы.

Начальник станции посмотрел на него как на полоумного.

– Ты еще не понял разве, что произошло?

– А что такого? В нашу сторону летит какая-то неучтенная каменная хренотень, которую наш долбаный биотех автоматически занес в разряд потенциально опасных объектов. И теперь по его милости я должен буду вместо серфинга на Гавайях плющить задницу на этой гребаной станции еще как минимум одну двухнедельную вахту!

Выдав эту гневную тираду, Тимоти выскочил из кресла оператора и размашисто зашагал к выходу из зала наблюдения.

– Вы ничего не поняли, господин Бакстон! – ледяным тоном повторил ему в спину Вэн Чуань. – Если параметры движения этого пришельца просчитаны верно и не изменятся в дальнейшем, то встреча с ним неминуема!

Джакарта, штаб-квартира Службы космической безопасности

12 июня 2060 года, 15:33 по СМВ

– Это должно было когда-нибудь случиться. – Джамар Шактибинду оторвался от созерцания панорамы тропического мегаполиса, открывавшейся из окна его кабинета на предпоследнем этаже двухсотметровой иглы здания СКБ. – В прошлом нашей планеты такие встречи уже происходили, и ничего хорошего из этого не получалось.

– Вот именно! – откликнулся его собеседник из глубокого кресла в дальнем углу кабинета, превращенного с помощью современных технологий флоринга* в островок канадской тайги. – Но ни ордовикская, ни меловая глобальные катастрофы не привели к полному уничтожению жизни на планете! Хотя «карибский гость» сильно изменил условия…

– Этот «гость», мой друг, не изменит, а убьет планету! – Директор СКБ вернулся к своему рабочему столу, больше напоминавшему терминал центра управления космическими полетами. – «Карибский гость» был всего лишь крупным метеоритом около километра в диаметре, и то сумел натворить дел, а этот…

– Да-да, я уже в курсе, – уныло кивнул собеседник и тоже перебрался из лесного уголка в официальное кресло перед столом хозяина кабинета. – Откуда он взялся, Джамар? Войды не рождают такие крупные объекты!

– Почему именно войд? Гость вполне мог родиться в одном из «шаров»[4] его стенки.

– Но траектория! Джамар, он летит с идеальным упреждением! Его словно специально нацелили на нас. А скорость?..

– Не знаю, Кирилл, не знаю, – индус покачал седой головой. – Конечно, странность* этого объекта превосходит все мыслимые значения, но сейчас это уже неважно. Если планетоид каким-либо чудом не свернет с нынешней своей траектории, он врежется в Землю или пройдет сквозь ее атмосферу на высотах до ста километров с вероятностью девяносто девять процентов! Понимаешь, что тогда произойдет?

– В любом случае – разрушение коры планеты, изменение орбиты и наклона оси…

– Не только! «Карибский гость» ударил против вращения Земли под углом всего в двадцать градусов, но это привело к гибели восьмидесяти процентов всей флоры и фауны. Причем в основном из-за изменения скорости вращения и наклона оси! Сутки увеличились почти на треть, соответственно возросла сила тяжести – на экваторе более чем на двадцать процентов. Плюс из-за возникшего эксцентриситета угол наклона оси увеличился с двенадцати до двадцати двух градусов. Результат – глобальное широтное изменение климата и возникновение прецессии. Как следствие – малые ледниковые периоды…

– Ладно, не продолжай. – Кирилл Береснев, главный эксперт по астрофизике Службы космической безопасности и член Научного совета ООН, нервно взъерошил свою пышную русую шевелюру. – И так тошно! Я прекрасно понимаю: удар такого объекта, даже по касательной, может остановить вращение планеты и содрать с нее всю атмосферу.

Оба помолчали, думая каждый о своем, потом Шактибинду спросил:

– Твои прогнозы? Рекомендации?

– Пока ничего.

– Но я должен собирать сессию Совбеза…

– Собирай. – Береснев пожал плечами. – Один ум – хорошо, а два с половиной…

– Я вызову тебя! Как эксперта.

– Да не знаю я, Джамар! – вскинулся астрофизик. – Не было еще такого! Абсолютно естественный объект, планетоид, а ведет себя, как…

– Сколько у нас времени, Кирилл? – Голос директора стал глухим и грубым.

– Около пятисот суток. Если ничего не изменится.

– Ясно. – Шактибинду поднялся во весь свой немалый рост и сложил ладони в падма-мудру[5]. – Все-таки постарайтесь там, просчитайте всю траекторию, точку запуска… Ребята у тебя головастые.

– Не волнуйся. Зря хлеб есть не станем, – Береснев бодро вскинул сжатый кулак и вышел из кабинета.

Науру, округ Анибар

12 июня 2060 года, 16:25 по СМВ

Виктор почувствовал, что живот наконец основательно припекло, и решил освежиться. Сел, упершись ладонями в горячий песок, и посмотрел на недалекий риф. Самого рифа, конечно, видно не было, но пенный вал четко обозначал границу прибрежной безопасной воды от остального, могучего и неукротимого, Тихого океана. Внутри рифа вода имела приятный аквамариновый оттенок, а за ним – сразу приобретала мрачный синеватосерый цвет.

Виктор посмотрел на небо, потом обернулся назад. Красиво! Вверху светло-голубой купол с почти белым диском солнца, сзади – шевелящаяся стена изумруднозеленых зарослей, под ногами – крупный матоворозовый ракушечник. Виктор встал и направился к воде, лениво лизавшей пляж.

Купание приятно освежило разгоряченное тело, несмотря на то, что вода внутри рифа прогревалась в это время года до двадцати восьми градусов. Но на берегу-то было градусов тридцать пять! Для человека, родившегося в умеренном климате Русской равнины, здешние условия представлялись почти райскими. И когда начальство выдало Виктору отпускные аж на десять дней вместе с билетом Австралийских авиалиний, парень решил, что птица удачи все-таки посещает иногда и простых смертных. Командир крепко пожал Виктору руку и сказал без тени улыбки:

– Смотри, не утони там, «геккон»!

– Это шутка? – Виктор даже рот раскрыл от удивления.

– Ничуть. Самые нелепые неприятности, по статистике, чаще всего происходят с самыми подготовленными и тренированными людьми.

Отряд особого назначения «Геккон» был создан внутри Службы космической безопасности почти вопреки всем правилам. Тот минимум официальной информации, что был доступен обществу и даже высшим правительственным кругам, сообщал лишь сам факт существования некоего подразделения спасателей при Главном управлении по чрезвычайным ситуациям, подчиняющегося непосредственно директору СКБ.

Внешне – никакого криминала. «Геккон» действительно неоднократно участвовал в сложнейших операциях, например по ликвидации последствий взрыва «грязного» термоядерного реактора на Гаити, где правительство решило сэкономить на системе безопасности, и в результате половина цветущего тропического острова превратилась в радиоактивную пустыню. Уцелевшая же часть джунглей стремительно мутировала и теперь представляла собой воистину «ящик Пандоры» – никто достоверно не знал, что же там в действительности происходит. Ни один разведчик-биотех оттуда не вернулся, а с воздуха была видна лишь сплошная серо-зеленая шевелящаяся масса. Разобралась тогда в ситуации только группа «гекконов», правда, ценой потери двух бойцов.

Однако условия отбора и, главное, подготовки членов отряда оставались для всех тайной за семью печатями, кроме узкого круга посвященных в проект людей. А знавших суть и цель «Геккона» вовсе было трое, облеченных властью и ответственностью…

– Может, я лучше на Селигер поеду? – Виктор в сомнении повертел в руках радужную пласт-карту авиабилета.

– Успеешь еще. – Командир так и не улыбнулся. – Считай это премией за отлично выполненную работу. Всё, свободен!..

Погуляв по дну лагуны среди кораллового леса минут десять, Виктор вышел из воды и обнаружил, что его одиночество кончилось. Рядом с его скромными пожитками, на роскошном парео, расстеленном прямо на песке, сидело не менее роскошное создание в умопомрачительном бикини. Эпитеты, один заковыристей другого, мгновенно заполонили бедную голову парня и едва не рвались с языка. Конечно, Виктор в свои тридцать два года имел солидный опыт общения с противоположным полом, тем не менее всегда приходил в смущение при таких вот неожиданных для него встречах. И самое печальное, что это смущение ясно отражалось на его широкой славянской физиономии.

Вот и теперь он стоял перед незнакомкой и не мог составить в уме ни одной приличной случаю фразы. Девушка в свою очередь, слегка прищурившись, откровенно рассматривала высокого симпатичного парня и не торопилась помогать ему.

– Здравствуйте, – наконец выдавил из себя Виктор, причем сказал это по-русски, не думая о том, поймут ли его.

– Hi! – улыбнулась девушка и похлопала ладошкой справа от себя. – Sit down!

– Привет! – Виктор тоже улыбнулся и осторожно опустился на песок рядом с платком. – What is your name? – Он решил, что его познаний в английском хватит для поддержания легкого пляжного разговора.

– I think a gentleman should introduce himself first, – рассмеялась девушка и тут же добавила, протягивая узкую загорелую руку: – I’m Mira.[6]

Виктор покраснел и осторожно пожал тонкие пальцы.

– Меня зовут Виктор Береснев, – почти без запинки произнес он по-английски. – Я здесь отдыхаю.

– О, вы русский?! – Мира округлила свои и без того большие фиалковые глаза. – А я сербка. Мира Житич. Я здесь работаю, на станции космической связи.

– Здорово! – вздохнул Виктор. – Круглый год – лето, море, солнце…

– А вы кто по профессии?

– Спасатель. Работаю в бригаде Главного управления по чрезвычайным ситуациям при СКБ. – Он не стал уточнять, что это за бригада – информация о его подразделении проходила по грифу «top secret».

– Ух ты! А скажите, Виктор, это страшно – спасать?

– Шутите? – Береснев недоверчиво покосился на новую знакомую. – Такая работа.

– Но вам же бывает страшно? – Мира смотрела на него с серьезным восхищением.

– Конечно, бывает. – Виктор пожал плечами. – Ничего не боится только дурак или сумасшедший. Но такие у нас не задерживаются. А вот вам нравится ваша работа? – решил он перехватить инициативу.

– Нравится. – Девушка улыбнулась, и Береснев удивился, как быстро меняется ее настроение. – Я же родилась и выросла здесь, на острове. Мой отец – ученый-физик, а мать – эколог. Они приехали сюда в 2038 году по международному мандату ООН, когда Науру был объявлен ее территорией. Отец возглавил только что открытый Институт физики вакуума, а мама занялась своими любимыми китами-полосатиками. Через год родилась я.

– Постойте-ка, – Виктора осенило, – вашего отца, случайно, не Добраном зовут?

– Да… – Мира удивленно приоткрыла яркие, как коралл, губы без намека на помаду, и Береснев невольно задержал на них взгляд, борясь с желанием тут же поцеловать. – Откуда вы знаете?

– Ну, во-первых, весь мир знает Добрана Житича, ученого, открывшего человечеству неисчерпаемый источник энергии, – нашелся Виктор. – А во-вторых… у спасателей очень развита интуиция.

– Интересно! – Девушка лукаво прищурилась. – Тогда я тоже кое-что угадаю… Вы – сын Кирилла Береснева!

– Ага! – радостно кивнул Виктор, мотнул головой и добавил по-русски: – Надо же! После такой встречи поневоле поверишь в судьбу…

– Что вы сказали? – не поняла Мира.

– Я говорю, таких совпадений не бывает, – снова перешел на английский Береснев. – Я попал сюда случайно, пролетев полмира, и встретил дочь друга моего отца.

– Но это же замечательно!

– С ума сойти!.. – и молодые люди счастливо рассмеялись.

– А где же вы учились? – поинтересовался Виктор немного погодя. – Здесь ведь нет специальных учебных заведений.

– В Сиднее. Я окончила Австралийский технологический по специальности оператора космической связи и вернулась на остров. Станцию тут построили еще пять лет назад. – Мира вдруг легко вскочила на ноги и потянула Виктора за собой. – Идемте купаться, спасатель!

Береснев с удовольствием поднялся, и они, взявшись за руки, побежали к воде.

* * *

Уже вечером, у себя в номере в «Менен-отеле», Виктор полулежал в шезлонге на открытой веранде и, лениво потягивая через соломинку свежий сок маракуйи, вспоминал новую знакомую.

Мира оказалась не только красивой девушкой, но и приятной собеседницей. Виктор не думал, что общение с женщиной может быть настолько интересным и легким. Те редкие знакомые, которые были у него до сих пор, все общение сводили к пустым стандартным развлечениям, вроде посещений различных шоу-баров или купален, и сексу. Такие отношения были необременительны, забывались быстро и потому вполне устраивали Береснева до поры до времени.

И вот теперь судьба совершила головокружительный кульбит, двойное сальто, сперва забросив на экзотический островок посреди величайшего океана планеты, а потом буквально столкнув Виктора с женщиной его мечты да еще оказавшейся дочерью знаменитого ученого и друга его отца. Таких совпадений просто не бывает!

До самого заката они купались, загорали, искали в отливе красивые раковины, пили прохладный кисловатый кокосовый сок из добытого Виктором ореха и говорили, говорили обо всем на свете, и не могли наговориться. «Надо же, как бывает?!» – удивлялся про себя Береснев. И весело смеялся в ответ на очередную шутку Миры. «Она младше меня на десять лет, а знает о жизни намного больше…» Он с удовольствием рассказывал ей о своей работе, и впервые безо всяких приукрашиваний и фантазий, как делал это обычно, чтобы произвести впечатление на еще одну пляжную красотку. Умолчал Виктор, естественно, лишь об истинных задачах и возможностях членов отряда «Геккон». В свою очередь, он узнал много интересного о работе станции космической связи, о тех людях, что обеспечивают бесперебойную и своевременную передачу информации по всему Внеземелью, в том числе и для них, спасателей.

Молодые люди расстались на автостоянке возле машины Миры, договорившись о новой встрече через день – следующие сутки девушка дежурила на станции по каналу Земля – Марс. Береснев отправился в отель, медленно шагая босиком по теплому покрытию ленты шоссе, обвивавшему остров гигантской двадцатикилометровой петлей, и вдыхая изумительную смесь океанского воздуха и цветущих вдоль дороги рододендронов…

Виктор допил сок и поставил пустой стакан на низкий столик рядом с шезлонгом. Двигаться не хотелось. Насыщенное солнцем и энергией океана тело настойчиво требовало отдыха. Доносившийся до веранды глухой рокот прибоя также действовал успокаивающе. Поэтому «геккон» не сразу отреагировал на новый звук, вклинившийся в симфонию тропической ночи. А когда осознал, натренированные рефлексы заставили организм мгновенно собраться и выбросить прочь негу и лень.

Касаясь мерцающего «светлячка» на панели инкома*, Береснев уже знал, что его отпуск закончился едва начавшись. Автоматически он посмотрел на часы – 22:34.

– Виктор, это Заремба. – Голос командира был как всегда холоден и беспристрастен. – Извини, но отдых отменяется. По системе объявлена тревога уровня «А». Ты должен явиться на базу «Крым-2» в течение двенадцати часов.

– Принял, – привычно ответил Береснев и огляделся. Сумка его так и стояла в углу комнаты почти не распакованной, не считая полотенца, шлепанцев и плавок.

Голому одеться – подпоясаться. Вот невезуха! И Мире никак не сообщить… Впрочем, почему нет? Он облачился в любимые шорты и рубашку-сетку, сунул еще влажные плавки и полотенце в сумку, быстро написал для девушки на бланке отеля извинительную записку с личным номером связи и спустился в полупустой холл отеля. За консолью администратора скучал тощий морщинистый науруанец в выцветшей «гавайке» и линялых парусиновых штанах. Виктор подошел к нему, протягивая ключ и сложенный вчетверо листок, и медленно произнес по-английски:

– Я должен срочно уехать. Расчета не надо. Отвезите меня в аэропорт. Сейчас. А это письмо отдайте девушке Мире со станции космической связи.

Туземец выслушал его, приоткрыв рот, затем взял ключ и записку и, обернувшись, что-то крикнул на гортанном местном наречии. В дверях служебного помещения появился заспанный подросток в одних купальных трусах. Тощий администратор, нахмурившись, снова выдал гортанную фразу, ткнув пальцем в Береснева, а письмо для Миры сунул в ячейку для корреспонденции. Паренек кивнул и побрел к выходу. Виктор двинулся за ним, справедливо рассудив, что сейчас его отвезут на аэродром. Но оказалось, что курортный сервис закончился. Мальчишка довел «геккона» до автостоянки и протянул ему ключи от машины. Сам же медленно пошел обратно к отелю. На площадке притулились три потрепанные «тойоты» невесть какого года выпуска.

– Эй, парень! – крикнул опомнившийся Виктор. – Которая из них?

Мальчишка, не останавливаясь и не оборачиваясь, махнул рукой на крайнюю справа развалюху и исчез в тени кустов перед отелем.

– М-да, сервис мирового уровня, – пробурчал Береснев, усаживаясь на затертое до белизны сиденье.

В полночь он вылетел на Гавайи на почтовом стратолете «Дакота».

Париж, главный офис Совета безопасности ООН

14 июня 2060 года, 12:45 по СМВ

– Это было единственно верное решение, Джамар! – Высокий сухопарый человек за столом в конце просторного светлого кабинета решительно прихлопнул широкой ладонью по полированной поверхности.

– Ядерный щит не способен отразить удар такой силы, – спокойно парировал директор СКБ. – Вы же слышали заключение экспертов моей Службы.

– У меня есть сомнения по поводу объективности твоих экспертов, Джамар, – жестко произнес хозяин кабинета. – Я назначил повторную экспертизу. От Совбеза.

– В таком случае, господин Роулинг, мне здесь больше делать нечего. – Шактибинду поднялся из глубокого кресла напротив стола и слегка наклонил седую голову. – Остаюсь официально при своем мнении. Мы зря растратим запас торпед. Они лишь расколют планетоид на несколько кусков, но не изменят их траектории. Если вообще попадут в него!

– Но твое предложение также невыполнимо!

– От чего же? Вывод астероида на встречный курс и разгон его до половины скорости Гостя – задача технически вполне осуществимая нашими средствами. Если начать немедленно, то столкновение произойдет на расстоянии около ста миллионов мегаметров, а угол разлета осколков составит более тридцати градусов. В этом случае даже Луна не пострадает. А метеоритный дождь переживем – не смертельно.

Председатель Совбеза вынул из ящика стола резную вересковую трубку и принялся медленно и тщательно набивать ее табаком из перламутровой шкатулки, стоявшей перед ним. Шактибинду молча наблюдал за его действиями, по-прежнему стоя у стола. Также медленно Роулинг раскурил трубку, выпустил дым через ноздри и сказал:

– Я подожду выводов моей экспертной комиссии, Джамар. Извини.

– Не стоит, господин председатель, – усмехнулся тот одними уголками губ. – Если что, найдете меня по инкому.

Он сложил смуглые руки в традиционном индусском приветствии и вышел. Председатель Совбеза некоторое время продолжал курить, глядя на закрывшуюся за Шактибинду дверь, потом отложил дымящуюся трубку и набрал на консоли интера* длинный цифровой код. Через несколько секунд вспыхнул экран встроенного видеофона, и на нем появилось пухлое озабоченное лицо африканца.

– Привет, Мбонга! – растянул тонкие губы Роулинг. – Как дела в джунглях?

– Все шутишь, Фрэнк? – надулся собеседник. – Какие могут быть дела, когда финансирование проекта практически остановлено?

– Кем же это?! – Председатель Совбеза тоже посерьёзнел.

– Не знаю! Похоже, кому-то в вашей конторе не по душе эксперименты со временем. – Африканец немного отодвинулся от экрана и стало видно, что он сидит в каком-то полусферическом помещении за огромным выгнутым пультом со множеством дисплеев и индикаторов. – С прошлого месяца мы не получили ни одного заказа на спецоборудование! Я уже не говорю об элементарных поставках бытового плана.

– Что же ты молчал? Я немедленно займусь этим!

– Займись, займись… Представляю, сам председатель Совбеза ООН лично допрашивает нерадивых интендантов из управления по снабжению и срывает с них погоны!

– И сорву, если понадобится. – Роулинг поморщился. – Как же они не понимают, что твой проект – это и их будущее тоже?

– Кстати о проекте. – Африканец деловито пробежался толстыми пальцами по клавишам пульта. – Есть обнадеживающие результаты, Фрэнк. Вчера нам удалось сформировать хроносферу диаметром почти в дюйм! И она продержалась около десяти минут.

– Ах ты, старый негодяй! – возмутился Роулинг. – Ты обязан был мне доложить сразу же! Мы ведь договаривались.

– Извини. Но сначала я все же должен докладывать директору СКБ, как своему непосредственному начальнику. – Мбонга вытащил из кармана комбинезона платок и вытер им лоснящуюся лысину.

– Начальник – он, а спонсор – я! – жестко сказал председатель Совбеза. – Короче, выкладывай то, о чем ты не доложил Джамару.

– Ладно. Как ты знаешь, шесть лет назад в Гренландии с помощью «прокалывателя», то есть спайкера, была сделана попытка проникновения в параллельное пространство…

– Я в курсе, и давай без лирики! – Роулинг снова взялся за трубку, раскурил ее и уставился тяжелым взглядом на экран связи.

– …но оказалось, что это не так просто, – невозмутимо продолжил африканец. – Поскольку в основу идеи был положен принцип осцилляции хроновектора, а не квантования мерности пространства…

– Ты не на лекции, Мбонга! – уже сердито осадил его Роулинг.

– Извини. Так вот. В ходе эксперимента со спайкером выяснилось, что при линейном изменении временной координаты, пространственные менялись совершенно произвольно, точнее, по законам римановой метрики*. В результате образовавшийся пространственный канал оказался нестабильным, без четкой координатной привязки. Более того, «выстрел» спайкера практически ушел в никуда! Канал свернулся через девять с половиной минут.

– Помню, помню! Уважаемый профессор Хичкок вырвал у себя на голове последние волосы и подал в отставку с поста председателя Научного совета…

– Вот именно. Ни о каком проникновении в иной континуум при таких результатах не могло быть и речи. Тогда-то небезызвестный тебе Тойво Кекконен из Скандинавского физического центра и предложил идею «Хроноса» – генератора риманова пространства, – а его русский коллега Олег Малышев придумал систему хрононавигации, решив тем самым проблему входа-выхода.

– Зачем все эти экскурсы? К чему ты клонишь, Мбонга? – Роулинг недобро прищурился.

– К подводному рифу, на который напоролся наш нынешний проект. – Африканец и ухом не повел.

– Не понял…

– Энергия.

– Объясни.

– Ты знаешь, что от прямого преобразования энергии вакуума пришлось отказаться из-за одной неприятной особенности…

– Каскадная реакция, – кивнул председатель Совбеза.

– Именно! Поэтому сегодня нам приходится довольствоваться крохами, что образуются при работе вактеров. Вчера для создания и поддержания дюймовой хроносферы мы за десять минут эксперимента потратили почти мегаватт! Нетрудно подсчитать, что только для создания кокона, способного вместить человека, энергии потребуется в сто раз больше. – Африканец снова вытер платком вспотевшую лысину.

– Иными словами, даже для простого перехода туда-обратно понадобится мощь целой ядерной станции? – уточнил Роулинг, посасывая потухшую трубку.

– Именно, – кивнул Мбонга. – Нужно искать другой источник энергии.

– Боюсь, что на поиски времени у нас не остается, – хмыкнул председатель Совбеза.

– Почему?

– Даю информацию не для распространения. – Роулинг поймал взгляд африканца. – К нам летит Большой Гость. Увернуться или как-либо избежать встречи, по-видимому, не удастся.

Несколько секунд оба молча смотрели друг другу в глаза, потом Мбонга хрипло спросил:

– А ядерный щит?

– Эксперты уверяют, что он не сработает.

– Чьи эксперты?

– Безопасников.

– А твои?

– Мои пока молчат, но, думаю, придут к такому же выводу. – Роулинг принялся методично чистить трубку. – Слишком уж велик Гость.

– Зачем ты мне это сказал? – Африканец теперь не выпускал платок из рук, непрерывно вытирая им то лысину, то шею.

– Ну, положим, надеюсь таким образом стимулировать твои мозги… на поиски нового источника энергии.

– Источник есть, нужен способ его использования.

– Ах да, виноват, запамятовал! – притворно вздохнул председатель Совбеза. – Вакуумные преобразователи взрываются, вактеры не годятся…

– Сколько же у нас времени? – Мбонга словно не заметил издевки.

– Примерно год, или чуть больше. Что скажешь, дружище?

– Собственно, источник искать не надо, он есть, – повторил африканец, сглотнул и потянулся куда-то за экран. В его руке появился высокий бокал с зеленоватой жидкостью. Мбонга отхлебнул из него, поставил бокал обратно и продолжал, словно с самим собой: – Вакуум… Девяносто пять процентов нашего континуума – чистая энергия. Если бы удалось как-то обойти фазу каскадной трансформации…

– Поздравляю! – оскалился Роулинг. – Процесс пошел.

– Ты же знаешь, мы пока лишь делаем пробные шаги в использовании запасов энергии вакуума. Прямые преобразователи фактически представляют собой бомбы, в сотни раз мощнее любой термоядерной. Вактеры – единственный реальный результат на сегодняшний день.

– Знаю. Но это – из другой оперы. Думайте! На то вы и ученые!

– На это уйдут годы, Фрэнк…

– У нас нет даже одного года! – рявкнул председатель Совбеза. – Этот пришелец, если и не врежется в планету, то пройдет настолько близко, что сдерет всю атмосферу и вызовет приливную волну такой высоты, что Гималаи превратятся в скалистые островки! Весь озоновый слой выгорит за секунды, разом проснутся все вулканы, а тектонические плиты материков встанут на дыбы! У нас нет ни одного шанса уцелеть… в этом мире.

– А Луна, Марс?..

– Мой наивный шоколадный друг, сразу видно, что ты ничего не понимаешь в экономике. Луна, скорее всего, тоже пострадает – ее судьбу просто пока еще никто не просчитывал. А Марс… На сегодняшний день там обретаются около тысячи человек. Потенциально на трех имеющихся базах можно разместить еще примерно столько же. Но главное, Марс жизненно зависит от Земли! Не станет Земли – умрет и Марс.

Снова воцарилось молчание.

– Так ты не будешь обнародовать новость о Госте, Фрэнк? – глухо спросил Мбонга.

– Отчего же? Скрывать такого рода информацию никто не имеет права, – развел руками Роулинг. – Правду нужно говорить всегда. Но не всю!

– Что же нам делать?

– Работать, друг, работать! Шевелить извилинами, искать выход. А сообщение о Госте появится в Сети завтра.

– Значит, паника начнется через сутки, – вздохнул африканец.

– Не будет никакой паники, Мбонга! – посуровел председатель Совбеза. – Затем мы тут и поставлены. Удачи тебе и твоим головастикам! – И он прервал связь, не дожидаясь ответа ученого.

Посидел немного, постукивая по столу трубкой, затем набрал на консоли интера еще один код. Вновь засветившийся экран долго оставался пустым, и Роулинг уже протянул было руку, чтобы отменить вызов, но в этот момент раздался сигнал соединения.

– Доброго времени суток, председатель, – прошелестел странный безликий голос. Экран по-прежнему был пуст.

– Это ты, Карлос? – нахмурился Роулинг. – Что за шутки?..

– Я не шучу. И я – не Карлос Кастилья. – Голос не имел обертонов и вообще никакой эмоциональной окраски, и тем не менее Фрэнк почему-то был абсолютно уверен, что говорит живой человек. Вот только человек ли?..

– С кем я говорю? – Роулинг выпрямился в кресле и постарался придать своему голосу жесткость. – Немедленно представьтесь! Вы нарушаете международный закон о личных контактах! – Он бросил быстрый взгляд на дисплей страж-системы – там уже вспыхнуло окно предупреждения о несанкционированном подключении, и замигала шкала поиска абонента, пошел обратный отсчет секунд: 40, 39, 38…

– Я не имею отношения к вашим международным законам, председатель, – невозмутимо продолжал таинственный невидимка. – Я лишь хочу остановить Гостя, как и вы.

– Кто же вы? – настойчиво повторил Роулинг, уже совладав с собой и машинально отметив оговорку абонента насчет «ваших законов». – Должен же я вас как-то называть?

– Мне это безразлично, председатель. Называй, как тебе удобно.

– Может быть, «Призрак»?..

– Согласен. Хотя я вполне материален. – Невидимка выдержал эффектную паузу, и Роулинг снова засомневался: все-таки его собеседник – человек. – Итак, председатель, у вас возникла серьезная проблема – Гость! – продолжил Призрак. – Должен информировать, что он и для меня представляет непростую задачу, которую необходимо решить.

– Ну, так приходите и мы все обсудим, – решил подыграть Роулинг.

– Благодарю за приглашение, но пока я не имею физической возможности сделать это.

«Вот ты и попался! – возликовал про себя председатель Совбеза. – А еще через пятнадцать секунд тебя вычислит страж-система!»

– Что же вам от меня нужно? – озабоченно поинтересовался он вслух.

– Чтобы вы уничтожили Гостя.

«А самому слабо?» – едва не сорвалось у Роулинга с языка. Он покосился на контрольный дисплей страж-системы: 10, 9, 8, 7…

– К сожалению, у нас нет для этого средств и времени…

– Средства есть и времени тоже достаточно! – Впервые за время разговора в голосе Призрака проскользнуло раздражение.

…3, 2, 1, 0. Сейчас! Роулинг впился глазами в экран: «Абонент не определен. Повторить поиск?» Дьявол! Да кто же ты такой?!

– Мы даже не знаем, что к нам летит и откуда оно взялось! – почти выкрикнул он.

– Гость – следствие вашей ошибки, которую вы совершили шесть лет назад. Но теперь это уже не имеет значения. – Голос снова стал ровным. – Его надо уничтожить.

– И каким же образом, господин Призрак? – процедил председатель Совбеза сквозь зубы, борясь со вспышкой ярости.

– Используйте «Хронос».

– Это технически не осуществимо. «Хроносу» нужен океан энергии! У нас нет такого источника, – все еще раздраженно отмахнулся Роулинг, даже не обратив внимания на невероятную осведомленность незнакомца.

– Есть. Просто вы еще не поняли, как его использовать.

– Ну, так подскажи! – Американец нарочито резко тоже перешел на «ты».

– Это не в моих правилах, председатель. Ваши ученые в состоянии сами решить такую техническую проблему.

– Слушай, парень, ты меня достал! – окончательно взорвался Роулинг. – Но и я тебя достану! Хоть из-под земли! Не думай, что тебе удастся отсидеться после подобной выходки.

– А вот это для вас действительно технически неосуществимо, – невозмутимо парировал Призрак.

– Да я…

– Краковский университет, председатель…

Экран погас прежде, чем Роулинг успел среагировать. Он с досады саданул кулаком по подлокотнику кресла.

Кто же ты все-таки такой – Призрак?! Невидимый и неуловимый, всезнающий и недоступный?.. Источник, видите ли, у нас есть, но мы пока не знаем, как его использовать!.. Надо же! А когда поймем, будет поздно!.. И чего ты добиваешься? «Гость – следствие ошибки, совершенной шесть лет назад…»

Шесть лет назад…

Пробный запуск спайкера! Неужели неудавшийся эксперимент с «прокалыванием пространства» каким-то образом породил этого монстра, что летит, будто снаряд в цель? А может, тот же спайкер породил и Призрака?.. Почему бы нет? Технические подробности можно пока опустить, пусть ими головастики из Научного совета занимаются, но не связать эти два странных артефакта – Гостя и Призрака – мы просто не имеем права. Закон парных случаев в действии. Кажется, ты попался, Призрак!

Роулинг поспешно ткнул сенсор внутренней связи на консоли интера.

– Слушаю вас, господин председатель, – с готовностью откликнулся на экране щуплый вихрастый молодой человек.

– Здравствуй, Брэдли, мой мальчик, – по-отечески улыбнулся Роулинг. – У меня для тебя есть новый «орешек»!

– Я весь внимание, шеф. Люблю «орешки»!

– Я в курсе. Так вот, прикиньте-ка со своим «Аристотелем» вероятность проникновения в нашу Вселенную иного разума из параллельного пространства.

– Ух ты! – У парня на экране округлились глаза. – Неужели «Хронос» заработал?!

– Пока – нет. Но надо учесть эксперимент со спайкером – «прокалывателем пространства» – шесть лет назад в Гренландии, который сочли неудачным.

– Гуманоид?

– Что?

– Носителем разума подозревается гуманоид?

– Необязательно.

– А какой, предположительно, ай-кью?[7]

– Не знаю… – Роулинг в замешательстве потеребил кончик носа. – Максимально допустимый.

– Предела интеллекта не существует, шеф, – развел руками Брэдли.

– Тогда возьми уровень гения.

– Принято! Получу результат – позвоню.

– Желаю удачи, мой мальчик.

Председатель Совбеза откинулся на удобную спинку своего кресла и прикрыл глаза. Итак, мельница событий, долгое время лениво крутившая лопастями, начала стремительно набирать обороты. Жернова фортуны вновь пришли в движение, и теперь задача любого «гомо сапиенс» с ай-кью выше ста не попасть в их смертельные объятия. Себя Роулинг, естественно, относил к интеллектуальной элите и задачу сохранения собственной жизни ставил впереди всех прочих. Если же при этом будут спасены еще чьи-то жизни или жизнь на планете целиком, – что ж, тем лучше! Да, кстати, что-то там еще было сказано про Краковский университет?.. Надо будет непременно заглянуть туда на днях. А вдруг действительно тамошние головастики чего-то уже накопали?

И чтобы окончательно успокоиться, председатель Совета безопасности Организации Объединенных Наций вновь принялся набивать трубку отборным английским табаком.


Имеется в виду шаровое звездное скопление (проф. жарг.).

Мудра – «печать, знак» (санскр.) – пространственно-энергетическая формула, реализующая определенный комплекс изменений духовных и физических параметров своего носителя. Матрицей для формулы служит фигура, созданная кистями и пальцами рук, иногда – ног. Падма-мудра – «Ключ Бога» (санскр.) – эта мудра включает канал для общения с высшими информационными уровнями Вселенной.

Как тебя зовут?

По-моему, мужчина должен представиться первым. Я – Мира. (англ.)

IQ – intellectual quotient (англ.) – коэффициент интеллектуальности. Впервые предложен В. Штерном в 1912 году для оценки возрастных умственных способностей.