Вы читаете фрагмент, купить полную версию на - litres.ru. Купить и за 310.00 руб.

Примерно до 1914 г., когда в пещере Вирупакша появилась кухня, Бхагаван питался пищей, приносимой его преданными. Часть пищи была подаянием, за которым они отправлялись на улицы Тируваннамалая, а часть специально готовили женщины, взявшие на себя обязанность каждый день обеспечивать пищей Бхагавана и его преданных. В 1890-х был краткий период, когда Бхагаван сам просил еду на улицах Тируваннамалая.

В первые годы, когда Бхагаван жил у Аруначалы, пищу регулярно приносили несколько женщин, среди которых были Даси Раджамбал, Минакши Амма и Ратнамма. Бхагаван обычно радовался таким подношениям, но в то же время он не хотел, чтобы эти люди чувствовали себя обязанными ежедневно обеспечивать его едой. Он хотел жить независимой жизнью, и ему не нравилось, что он вынужден принимать подношения каждый день от одних и тех же людей.

Рассказывая об этих ранних годах и о женщинах, приносивших ему еду, Бхагаван сказал: «Вы не представляете, сколько беспокойства доставляют такие регулярные подношения. Люди, их делающие, рассчитывают на некий контроль над тобой. Кроме того, это в какой-то степени взращивает в них ахам (эго). Каждый ожидает, что ты у него что-то возьмешь… Еды становится слишком много. Большое число людей приносит огромное количество пищи, и так происходит всё время – а ты обязан всё это принимать. Иногда мы смешивали всю еду, что нам приносили, – молоко, кашу и т. д. – и пили, если смесь получалась жидкой. Быть свами очень тяжело. Вы даже не можете себе представить. Я знаю это из своего пятидесятилетнего опыта[73]».

Особенного внимания заслуживают две женщины: Эчамма и Мудальяр Патти. Они служили Бхагавану каждый день, с начала XX века до самой своей смерти в 1940-х гг. Ни одна из них не оставила рассказа от первого лица о годах, проведенных с Бхагаваном, но другие преданные писали о них, и этих историй оказалось достаточно, чтобы объединить их в одну главу этой книги. По ходу рассказа я время от времени буду вставлять собственные комментарии.

Начну с Эчаммы, поскольку она пришла к Бхагавану раньше Мудальяр Патти.

Кришна Бхикшу: Лакшми Амма, которую преданные Бхагавана знали под именем Эчамма, была родом из Мандаколатхура, деревни в тридцати километрах от Аруначалы. После замужества она большую часть времени жила в Кариялуре, в округе Неллор – там работал ее муж. Она родила нескольких детей, но ни один из них не прожил долго. Спустя три года после смерти первого сына умерли еще двое – сын и дочь.

В этот период ей приснился мальчик с выбритой головой, на котором была одна лишь каупина. Она подумала, что это, должно быть, санньясин. В этом сне он положил что-то на ее ладонь и исчез. Когда она рассказала об этом мужу, он послал за человеком, умеющим толковать сновидения. Этот человек предположил, что приснившийся юноша – Господь Субраманьян, но подробнее истолковать сновидение не смог. Субраманьян – божество, почитаемое семьей ее мужа. У членов семьи было собственное истолкование ее сна: по их мнению, сон означал, что они получили милость бога Субраманьяна, и что эта милость проявится в будущем.

Когда мужа перевели в Кандукур, тот же самый юноша снова явился ей во сне. На этот раз он положил на ее ладонь послание, написанное шрифтом деванагари [74]. Эчамма сказала, что не умеет читать деванагари. Тогда юноша направил ее к знаменитому пандиту по имени Парадеша Шастри за советом, добавив, что этот пандит сможет разъяснить ей значение послания. Пандит сообщил ей, что на ней милость Субраманьяна и что он инициировал ее мантрой, содержащей его имя.

С того дня на нее обрушилась череда несчастий. Ее сын, дочь и муж умерли один за другим. Не видя смысла оставаться в городе, где работал ее муж, она вернулась в свою родную деревню с единственной оставшейся дочерью.

Согласно обычаям того времени, она организовала свадьбу дочери, когда той было всего лишь десять лет. Была вычислена лагна [наиболее благоприятное время], но снова вмешался рок.

За двадцать дней до свадебной церемонии у дочери началась лихорадка. Два или три дня спустя Эчамме явился во сне тот же загадочный персонаж. На этот раз он передал ей сообщение с туманным смыслом:

«Три твоих жизни закончены. Вишванатх [Бог этого мира] призывает тебя. Вернись на гору и исчезни».

Единственное, что она поняла из этого сновидения, – это то, что три ее жизни закончены. Вскоре после этого умерла ее последняя дочь[75].

Эта утрата превратила ее жизнь в нескончаемый приступ тяжелой скорби. Она не могла думать ни о чем – любая мысль вызывала у нее прилив печали, которая копилась внутри, не находя выхода. Утешительные слова родственников и дома родной деревни постоянно напоминали ей о потерянной семье. Пытаясь избавиться от депрессии, она с разрешения отца отправилась в долгое путешествие, чтобы посетить священные места Северной Индии и встретиться со святыми людьми. Она объехала всю Северную Индию и некоторое время жила в Гокарне на берегу Аравийского моря. Во время этого долгого паломничества она служила нескольким святым, один из которых дал ей инициацию в аштанга-йогу, основы которой заложил Патанджали. Но ни святые люди, ни духовные практики не смогли развеять черное облако скорби, затянувшее ее душу – напротив, она чувствовала, что ей становится всё хуже и хуже.

В 1906 г. она вернулась в родные места, не найдя утешения, которого так отчаянно искала. И все же горе не повергло ее в уныние окончательно. В глубине души она была уверена, что где-то в Индии есть Гуру или святой человек, который положит конец ее скорбям. Когда она поделилась этими мыслями со своими родственниками, один из них посоветовал ей сходить к молодому свами в Тируваннамалай.

Этот родственник сказал ей: «Есть один Брахмана Свами, живущий на Аруначале. Конечно, он очень молод – ему примерно двадцать шесть лет, – но это человек необыкновенной святости. При желании можешь сходить к нему».

Другие люди тоже убеждали ее отправиться туда.

Один из них сказал: «Даже несмотря на то, что он хранит мауну (молчание), люди, служащие ему с абсолютной преданностью, получают милость и пользу от того, что находятся рядом с ним».

Эчамма последовала этим советам и отправилась к Аруначале.

В Тируваннамалае у нее были родственники, но она не захотела навещать их, так как это навевало печальные воспоминания о ее семье. Вместо этого они вдвоем, с женщиной, с которой они вместе шли из деревни, направились прямиком в пещеру Вирупакша. Увидев свами, она узнала в нем таинственного юношу, являвшегося ей в сновидениях, в последнем сне позвавшего ее на гору. Она пробыла рядом со свами целый час, не в силах произнести ни слова. Он тоже ничего ей не сказал, но в его присутствии все ее печали рассеялись. Сидя в пещере, она ни разу не вспомнила о своем доме, ни разу не подумала о том, чтобы уйти. Казалось, какая-то сила держит ее прикованной к месту перед свами. Через час она сделала над собой огромное усилие и заставила себя уйти подальше от пещеры, но долго оставаться вдалеке не могла. С этого дня свами притягивал ее как магнит. Она снова и снова приходила в пещеру и в конце концов начала делать подношения пищи Бхагавану. Вначале ей давал деньги отец, позже начал помогать и брат.

Эчамма покупала на эти деньги еду для Бхагавана и его преданных. Когда в ашраме начали готовить пищу, она сделала служение Бхагавану своей ежедневной обязанностью. Даже когда он уходил на вершину горы, она взбиралась туда со своим подношением. Кроме того, она превратила свой дом в пристанище для всех преданных Бхагавана.

Милость, дарованная ей Бхагаваном, развеяла без остатка ее горе, и вскоре она уже могла говорить о своих покойных родных, не ощущая боли в душе. С течением времени она стала считать Бхагавана своим отцом, матерью, Гуру и Богом.

Через некоторое время Эчамма с разрешения Бхагавана удочерила Челламму, дочь своего брата. Маленькую девочку полюбили все в ашраме, и Бхагаван часто играл с ней. По достижении подобающего возраста она вышла замуж, переехала в деревню мужа и родила сына. Мальчика назвали Раманой. Вскоре после рождения ребенка Эчамма получила неожиданную телеграмму, сообщавшую о смерти Челламмы. Если бы это случилось в ее ранние годы, этот внезапный удар вновь вызвал бы в ее душе бурю скорби, но сейчас всё было иначе: она обрела Бхагавана – единственного человека, способного избавить ее от всех несчастий.

Она показала телеграмму Бхагавану. Прочитав ее, Бхагаван залился слезами; по-видимому для него эта новость явилась таким же ударом[76].

После похорон Челламмы Эчамма забрала с собой в Тируваннамалай маленького Раману и посадила его на руки Бхагавану. В какой-то степени это было символическим жестом. Тем самым она дала понять, что с этого момента и она, и младенец полностью зависят от милости Бхагавана.

Бхагаван в полной мере осознавал, какой удар пережила Эчамма. Некоторые люди ошибочно принимали его невозмутимость за жестокосердие и утверждали, что его не трогают несчастья обычных людей. То, что он плакал о Челламме, свидетельствует о том, что они ошибались.

Как уже было сказано, Эчамма получила инициацию в аштанга-йогу. После нескольких лет усердных занятий она стала настоящим специалистом в этих практиках. Она могла сидеть, сведя глаза к кончику носа и концентрируясь на свете, который там появлялся. Она часами сидела, поглощенная приятными ощущениями от этой практики. Однажды она практиковала так усердно, что потеряла сознание, и люди, находившиеся рядом, решили, что ей настал конец. Действуя из лучших побуждений, они бросились к Бхагавану сообщить печальную новость, но Бхагаван успокоил их, сказав, что она всего лишь в трансе. Позже, когда Эчамма сама рассказала Бхагавану о своих переживаниях в этом состоянии, он посоветовал ей прекратить практики, ведущие к таким эксцессам.

Он сказал ей, что являющийся ей свет – лишь видимость, не Самость. Он также добавил, что она должна стремиться к высшей цели, реализации Самости, и не отвлекаться на малозначащие явления, такие как световые видения и трансовые состояния. Чтобы добиться цели, он посоветовал ей оставить йогические практики и вместо этого следовать пути вопрошания себя.

Многие преданные относятся к чужим божествам и Гуру с пренебрежением, но Эчамма была неспособна на такую непочтительность. Она сохраняла сильную преданность Бхагавану и большое уважение ко многим другим духовным учителям. Особое почтение она испытывала к Шешадри Свами[77], и он относился к ней с ответной любовью. Обычно Шешадри Свами не позволял людям приближаться к себе. Когда они пытались подойти к нему, в большинстве случаев он забрасывал их камнями. С Эчаммой он вел себя совершенно иначе. Он сам часто наведывался к ней, чтобы разделить с ней трапезу. Несколько раз, когда она в сумерках возвращалась домой, он появлялся на дороге. Он шел за ней на расстоянии нескольких шагов до самого дома, чтобы убедиться, что она в безопасности.

Однажды Шешадри Свами пришел к ней, когда пандит объяснял ей параграф из пуран.

Пандит с презрением взглянул на Шешадри Свами и сказал: «Разве могут такие люди достичь джняны, даже через тысячу жизней?»

Эчамму задело, что пандит оскорбляет такую возвышенную душу. Она захотела, чтобы Шешадри Свами прочитал пандиту лекцию по философии – просто чтобы показать ему, что его высокомерие и бахвальство своим интеллектом неуместно.

Шешадри прочитал ее мысли и сразу же начал долгое рассуждение об окончательной татпарье (конкретном значении) махавакий[78]. Его речь длилась несколько часов. Он говорил так свободно и вдохновенно, что вокруг него собралась толпа людей, желающих послушать его. В другой раз, когда Эчамма совершала пуджу, Шешадри Свами пришел и спросил, чем она занята. Она ответила, что совершает обряд почитания перед портретами Бхагавана и его самого. Шешадри Свами это не понравилось.

«Почему ты не занимаешься медитацией?» – спросил он.

Эчамма уже умела медитировать, но, желая узнать об этом больше от Шешадри, спросила, как делать это правильно. Шешадри Свами тут же сел неподвижно в позе лотоса, сконцентрировался на кончике носа и вошел в самадхи на четыре или пять часов.

Вернувшись в нормальное сознание, он спросил, поняла ли она, как нужно медитировать: «Ты видела это, Эчамма[79]

Вера Эчаммы в Бхагавана и ее преданность не раз приводили к настоящим чудесам. Я помню два случая, о которых она мне рассказала.

Когда она однажды поднималась по ступеням в пещеру Вирупакша с едой для Бхагавана, шел сильный ливень, не позволявший взобраться выше по склону. Она села переждать непогоду, и увидела, что рядом с ней сидит Бхагаван.

Она с удивлением заметила, что на него не падает дождь. Круг примерно четыре метра в диаметре был совершенно сухим, а Бхагаван сидел в его центре.

В другой раз один знаток священных писаний из Северной Индии пришел в пещеру Вирупакша на даршан Бхагавана. Когда он разговаривал с Бхагаваном, пришла Эчамма в очень взволнованном состоянии. На ней лица не было, она вся дрожала. Бхагаван спросил, что случилось.

Эчамма ответила: «Когда я взбиралась по ступенькам возле пещеры Садгурусвами, мне показалось, что рядом с тропинкой стоят два человека. Одним из них был Бхагаван. Я не знаю, кем был второй. Я не остановилась и продолжала взбираться на гору. Через несколько секунд я услышала голос сзади: «Мы все здесь. Зачем ты карабкаешься дальше?» Я обернулась и с изумлением обнаружила, что эти двое исчезли». И она пошла вверх по тропе, испуганная и дрожащая.

Знаток Вед с Севера обвинил Бхагавана в раздвоении. «Почему вы явились ей в тот момент, когда разговаривали здесь со мной? Почему вы не явили мне подобного знака милости?»

Бхагаван оправдывался тем, что все мысли Эчаммы были сосредоточены на нем, и поэтому она увидела его фигуру[80].

Я прерываю рассказ Кришны Бхикшу, чтобы привести еще одну историю. Она также произошла в то время, когда Бхагаван жил в пещере Вирупакша, но Кришна Бхикшу не упомянул о ней. Рассказывает Г. В. Суббарамая («Воспоминания о Шри Рамане», с. 16–17):

Я познакомился с Эчаммой, которая вместе с Мудальяр Патти более тридцати лет приносила еду Бхагавану и его преданным. Ее дом был пристанищем, открытым для всех почитателей Шри Раманы, и она обращалась с ними как со своими близкими родственниками.

Ее сердце всегда было переполнено любовью ко мне. Она рассказывала бесчисленные смешные истории о старых временах, и благодаря ее рассказам Шри Бхагаван становился близким для меня. Одну из них я приведу здесь. Однажды, когда Шри Бхагаван жил на горе, Эчамма шла наверх с корзиной еды и встретила паломников, спускавшихся вниз. Их вид выражал печаль и разочарование. В ответ на ее расспросы они сказали ей, что пришли издалека и долго искали Махарши, но нигде не смогли найти его. Пообещав показать им Шри Бхагавана, она взяла их с собой. Получив даршан Шри Бхагавана, они были изумлены и смущены, потому что уже видели его – в каупине (набедренной повязке), работающим в одиночестве над постройкой глиняной стены. Ошибочно приняв его за рабочего, они спросили его: «Где свами?» По всей видимости, Шри Бхагаван ответил: «Не знаю». После их ухода Эчамма посетовала на то, что Шри Бхагаван ввел в заблуждение бедных паломников, а Шри Бхагаван спросил: «Что я должен был им сказать?» – «Смотрите же! Вот свами!»

Кришна Бхикшу: Однажды, когда Эчамма поднималась на гору, она увидела, как ворона напала на маленького попугая и ранила его. Она принесла раненую птицу к Бхагавану. Они вдвоем ухаживали за попугаем четыре или пять дней, но не смогли спасти его. Бхагаван похоронил птицу и построил для нее маленькое самадхи. Во время похорон он заметил: «Когда-нибудь здесь будет здание».

И здание в конечном итоге появилось на этом самом месте, а маленькая пещера, находящаяся рядом с ним, сейчас называется Кили Гухай – «пещера попугая».

Когда Бхагаван перешел в Шри Раманашрам, Эчамма продолжала приносить бхикшу. Однако ее еда уже была не нужна, так как в ашраме уже было все необходимое для того, чтобы готовить сотни порций еды в день. Но даже несмотря на это Эчамма и Мудальяр Патти продолжали делать свои ежедневные подношения. Некоторые люди были против того, чтобы Эчамма приносила еду, обосновывая это тем, что она не может соблюдать в своей кухне необходимую гигиену. Сам Бхагаван пытался убедить ее прекратить приносить еду – не из гигиенических соображений, а лишь потому, что она уже сильно состарилась и ослабела. Эчамма проигнорировала и его совет, и жалобы преданных, и продолжала делать свое дело.

Аннамалай Свами («Жизнь с Раманой Махарши») приводит еще одну причину, по которой преданные хотели, чтобы Эчамма перестала каждый день кормить Бхагавана:

Вначале, когда Бхагаван жил на горе, большую часть еды приносили преданные-женщины – Мудальяр Патти, Эчамма и другие. Они готовили еду у себя дома и приносили ее в пещеру Вирупакша или в Скандашрам. Когда в ашраме начали готовить еду, они обе продолжали свои ежедневные подношения. Мудальяр Патти приносила еды человек на четверых, Эчамма – на двоих. Обе они приносили еду к полуденной трапезе и лично преподносили ее Бхагавану и преданным. Поскольку эти женщины старели, а кухня ашрама становилась все больше, Бхагаван пытался уговорить их оставить это занятие, но ни одна из них не пожелала отказаться от своей привилегии, заработанной с таким трудом, – привилегии каждый день лично подносить пищу Бхагавану.

Когда Бхагаван пытался отговорить Эчамму приносить еду, у него был один скрытый мотив. Несмотря на то что она была хорошей ученицей, поварихой она была никудышной. Ее обычное подношение – рис и дал – как правило, были недоварены и зачастую пропитаны прогорклым гхи (топленым маслом). Каждый день она подавала Бхагавану эту довольно неаппетитную еду в виде скатанного шарика. Эта пища обычно была настолько недоваренной, что Бхагаван с трудом разламывал шарик на куски, достаточно маленькие для того, чтобы их можно было проглотить. Примерно через час после обеда у Бхагавана начинались проблемы с пищеварением. Он гладил себе живот и громко стонал.

Когда кто-нибудь спрашивал, что с ним, он отвечал: «Моя судьба – терпеть эти страдания».

Помощники много раз пытались убедить Эчамму готовить как следует и использовать свежее гхи, но она не обращала на их просьбы никакого внимания. Сам Бхагаван несколько раз просил ее перестать приносить еду, но она была упрямой и редко слушала окружающих. «Если вы силой заставите меня прекратить готовить, – сказала она Бхагавану, – я покончу жизнь самоубийством, и моя смерть будет на вашей совести».

Бхагаван признал свое поражение. «Что я могу сделать? – сказал он. – Видимо, моя судьба – есть это».

Сури Нагамма упоминает о той же самой проблеме в «Письмах из Шри Раманашрама» (письмо 27 от 1 января 1946 г.), но в тот раз Бхагаван высказался мягче:

Эчамма никогда не готовила хорошо. В ее блюдах овощи и специи были не в нужных пропорциях. Для Бхагавана ее преданность была вкуснее, чем ее стряпня, и он никогда не жаловался. Но люди, которым не нравилась эта еда, время от времени намекали на это, когда Бхагаван рано утром резал овощи на кухне. Выслушав достаточно этих жалоб, Бхагаван сказал: «Не знаю. Если вам не нравится еда, можете ее не есть. Я считаю ее хорошей и всегда буду так считать».

Кришна Бхикшу: Однажды она [Эчамма] пришла в ашрам больной, и ее начало рвать возле площадки, которая раньше была перед алтарем Матери. Кто-то спросил ее, почему она не сообщила об этом Бхагавану. Она запальчиво воскликнула: «Ха! Почему я должна сообщать ему об этом? Разве он и без того не знает, что со мной? Неужели он мне не поможет?»

Один из преданных сообщил Бхагавану о плохом самочувствии Эчаммы и передал ее слова. Он ответил: «Да, да, она должна страдать. Такова ее судьба. Я много раз говорил ей, чтобы она не утруждала себя стряпней и подношениями, но она не слушает меня. Сейчас у нас много еды. Она может есть вместе со мной и быть счастлива весь остаток дня. Но она не слушает, что я ей говорю. Что же мне делать?»

Когда этот преданный передал его слова Эчамме, ее рвота уже прекратилась.

Один раз между руководством ашрама и Эчаммой по недоразумению произошел конфликт. Они попросили ее перестать приносить еду. Страшно опечаленная Эчамма пришла с корзинкой к Бхагавану и сообщила ему о приказе руководства.

«Я состарилась, служа вам. Мои волосы поседели. Ради служения вам я отдала всё, и вот моя награда! Вы – совсем как ваш отец Аруначала. Он превратился в камень, и вы тоже превратились в камень. Что мне делать? Я возвращаюсь в город».

Когда прозвонил колокольчик к трапезе, Бхагаван даже не пошевелился.

Его помощники пригласили его в столовую, но он проигнорировал их. У него был отсутствующий взгляд, и по его глазам нельзя было понять, слышал он их или нет. В конце концов помощники поняли, что он ведет себя так из-за Эчаммы. Они решили, что она – единственный человек, который сможет уговорить его сдвинуться с места. К ней отправили человека, но поначалу она отказывалась идти с ним. Она согласилась только тогда, когда ей сообщили, что Бхагаван будет продолжать голодовку, пока она не явится. Эчамма посвятила большую часть своей жизни тому, чтобы кормить Бхагавана, и мысль о том, что он голодает по ее вине, сразу же заставила ее изменить свое решение. Она вернулась в ашрам и попросила Бхагавана поесть. Бхагаван сразу же встал и отправился в столовую.

Хотя Бхагаван часто уговаривал ее перестать кормить его, он не поддерживал пытающихся помешать ей приносить еду или передавать свое ежедневное подношение. Он не принимал пищи, если замечал, что на его тарелке нет подношения Эчаммы. Следующий эпизод взят из книги «Письма из Шри Раманашрама», письмо 27 от 21 января 1946 г.:

Когда Эчаммы не было в городе или она плохо себя чувствовала, по неделе или по десять дней кряду, она передавала еду с кем-нибудь другим. Однажды повара, раздав всё, что было приготовлено в ашраме, забыли подать еду, присланную ею. Бхагаван, который обычно давал знак к началу трапезы, а затем начинал есть сам, в этот раз сидел, подперев левой рукой подбородок, а правую положив на лист [служивший тарелкой]. Люди, сидевшие в столовой, начали переглядываться, а работники кухни стали шепотом спрашивать друг друга, в чем дело. Внезапно они вспомнили, что не подали блюдо от Эчаммы.

Когда они подали его со словами: «Ой, мы забыли», он дал всем присутствовавшим знак приступать к еде, и начал есть сам. Он всегда с бóльшим удовольствием ел сырой арахис, преподнесенный преданным, чем изысканные десерты и сладости, принесенные богачом, – подобно Господу Кришне наслаждался пресным рисом, принесенным ему Кучелой.

Кришна Бхикшу: Эчамма страстно желала принять санньясу, но Бхагаван был против этого. Однако он позволил ей носить оранжевое одеяние.

Вишалакшамма, жена Ганапати Муни, в «Шри Рамана Гите» задает вопрос: «Можно ли женщинам становиться санньясинами и продолжать джняна-вичару (вопрошание об истинном знании)?»

Бхагаван ответил: «О да, женщины могут становиться санньясинами. Их тела следует хоронить так же, как хоронят тела святых». Хотя Бхагаван сказал это несколькими годами ранее, Эчамме принять санньясу[81] он не разрешал.

Годы спустя, за несколько лет до своего ухода, два или три вечера подряд Бхагаван сидел в своем зале в абсолютном безмолвии. Его окружало сияние, и это изумляло новых посетителей. Кто-то спросил, всегда ли было это сияние, и один из преданных ответил: «Нет, не всегда. Свет обычно появляется в трех случаях: в Картикай, в день Махапуджи и в день джаянти. Это особенное явление – оно означает, что должно случиться что-то очень важное[82]».

В ночь на 28 декабря 1945 г. Эчамма испустила последний вздох. Она готовила еду и внезапно почувствовала себя плохо. После многих лет преданного служения она спокойно и тихо ушла… На следующий день Локамма пришла к Бхагавану и попросила разрешения отправиться в город, чтобы посетить дом покойной.

Она сказала: «Кажется, Эчамма ушла от нас».

Бхагаван ответил серьезно и печально: «Да, она ушла. Я тоже хочу уйти, но еще не время. Что поделаешь?[83]»

Все, кто был в зале, вздрогнули. Это было начало конца. Бхагаван провожал всех своих любимых преданных, прежде чем уйти самому[84].

В заключение следует сказать, что Эчамма обращалась со всеми младшими преданными Бхагавана как со своими [родными]. Моя мать умерла в ту же ночь, чуть раньше Эчаммы. Телеграмма, в которой сообщалось об этом, вначале попала к Бхагавану. Бхагаван послал за мной и рассказал мне, что произошло. На следующий вечер я отправился в дом матери, предварительно рассказав администрации ашрама о ее смерти во всех подробностях.

Бхагаван заметил: «Кришнайя за одну ночь потерял двух матерей». Это замечание в полной мере передает любовь, которую Эчамма питала к младшим преданным Бхагавана.


Девараджа Мудальяр, «День за днем с Бхагаваном», 28 сентября 1945 г.

Деванагари – написание, использующееся в санскрите и нескольких североиндийских языках, включая хинди.

В этом рассказе я насчитал шесть умерших детей. Из всех рассказов о жизни Эчаммы, которые я читал, ни в одном не упоминается более трех детей.

Из книги «День за днем с Бхагаваном», 14 сентября 1946 г.: «Бхагаван рассказал, что Эчамма, потеряв свою дочь, воспитала дочь своего брата, Челламму, и добавил: «Челламма школьницей часто приходила ко мне, и позже она постоянно вспоминала меня. Она упоминала обо мне в начале и в конце каждого своего письма. Она умерла вскоре после того, как родила Раману – мальчика, который сейчас в Бомбее. Они перевезли мальчика к нам. На тот момент мы только переехали сюда, и здесь было только одно помещение с тростниковой крышей, в котором стояла гробница. Я тоже жил здесь. Когда я увидел ребенка, я не мог не вспомнить его мать, и заплакал о ней». Рассказывая мне об этом, Бхагаван был тронут – даже через много лет после этих событий».

Шешадри Свами – эксцентричный святой, который, как и Бхагаван, рано ушел из семьи, пришел в Тируваннамалай и провел там остаток жизни. Когда Бхагаван пришел в Тируваннамалай, Шешадри был одним из первых, кто распознал его духовное величие. В 1896 г. в течение нескольких недель, пока Бхагаван был погружен в самадхи в храме Патала Лингам, Шешадри Свами охранял его от уличных мальчишек, которые кидались в него камнями. Шешадри Свами прославился в Тируваннамалае своим непредсказуемым поведением, а также чудесными способностями, которые он непринужденно демонстрировал. Бхагаван и Шешадри Свами испытывали друг к другу большое уважение.

Когда Аннамалай Свами рассказал о странных переживаниях, испытанных им в присутствии Шешадри Свами в 1928 г., Бхагаван ответил: «В этом городе нет ни одного места, в котором не побывал бы Шешадри Свами, но он никогда не был в плену майи» («Жизнь с Раманой Махарши»).

Махавакьи (великие изречения) – четыре изречения из Упанишад о природе реальности. За годы жизни в Тируваннамалае Шешадри Свами не проявлял интереса к метафизике, но в ранней юности он был очень одаренным и в совершенстве освоил многие направления философии.

Согласно написанному в книге «Шешадри Свамигал из Тируваннамалая», с. 187, Шешадри Свами также сказал ей: «Вот так ты должна медитировать». В другой раз он посоветовал ей начать практику вопрошания себя: «Когда человек узнает, кто ощущает вкус во время еды, он познает [Самость]».

Шешадри Свами также использовал свои сверхъестественные способности для исцеления Эчаммы и ее внука Раманы от различных болезней. Он исцелил Эчамму от болезни, называемой «желчной лихорадкой», а когда Рамана не мог ходить из-за растянутого ахиллова сухожилия, Шешадри Свами обмазал все его тело землей. Через несколько минут он снова мог нормально ходить. («Шешадри Свамигал из Тируваннамалая», с. 104–105 и 195)

В примечании к этой истории Кришна Бхикшу написал: «Возможно, это объясняет появление Бхагавана, но как это может объяснить появление того знатока Вед, которого она раньше никогда не видела?» Все истории об Эчамме, рассказанные Кришной Бхикшу, взяты из неопубликованной статьи «Страдалец (1)», которую я нашел несколько лет назад в архивах Раманашрама. Название указывает на то, что это была первая статья из серии, но я больше не находил ни статей, ни глав из этой серии.

Этот запрет действовал не только в отношении Эчаммы. Бхагаван отказывался инициировать в санньясу кого бы то ни было, и когда преданные спрашивали его, можно ли им принять санньясу, он всегда отвечал «нет».

Картикай Дипам – ежегодный фестиваль в Тируваннамалае в память о состязании между Вишну и Брахмой, описанной в Пуранах. В результате чего Шива проявился как Аруначала. Махапуджа – ежегодная служба в память о махасамадхи матери Бхагавана. Джаянти – день рождения Бхагавана. Это были три важнейших события в календаре Раманашрама на протяжении всей жизни Бхагавана. Поскольку многие преданные специально приходили к Бхагавану в эти три даты, в дни этих фестивалей ашрам всегда был переполнен. Бхагаван обычно сидел в безмолвии, и люди говорили, что он излучает необыкновенную Силу в эти дни. Некоторые, например, Кришна Бхикшу, даже воспринимали этот повышенный уровень энергии как физический свет, исходивший от тела Бхагавана.

Г. В. Суббарамаи («Воспоминания о Шри Рамане», с. 133) не было рядом, когда Эчамма умерла. Ему передали слова Бхагавана, который прокомментировал новость о ее смерти: «Я часто говорил ей, чтобы она не взваливала на себя эти хлопоты, но она не слушала. Она никогда не приступала к еде, пока не подаст еду своему Бхагавану. Теперь Мудальяр Патти продолжает ее дело. Таким образом, Эчамма сбросила свою ношу, но моя ноша осталась».

Из книги «День за днем с Бхагаваном», 28 декабря 1945 г.: «Шантамма пришла и сообщила Бхагавану, что Эчамма умерла спокойно. Никто не знал, в какой момент жизнь покинула ее, потому что она была без сознания примерно двое суток… Ее кремировали».