Вы читаете фрагмент, полная версия доступна на сайте партнера - litres.ru. Купить и скачать за 139.00 руб.

3

– Все, душ работает, – сказал я, закрывая за собой кабинку. – Свет подключен, унитаз… тоже подключен, в общем, можно того… пользоваться.

– Тогда вещи свои разбери и в шкафу развесь, – сказала Настя, застилающая широкую двуспальную кровать в дальнем конце трейлера. – Не собирай кучу.

Заселились, уже обживаемся. Чувствуется по всему, в том числе и по поступающим указаниям. Когда вернулись, заехал с трейлером в терминал, поманеврировал, выравнивая его торцом к стене, на указанное место, отцепил, отогнав «шеви» на его законное место. Затем подъехала водовозка и заполнила бак трейлера водой, уже знакомый в лицо лысоватый дядька в клетчатой рубашке подтащил черный толстый кабель, который я присоединил к разъему, – и у нас появилось электричество, источаемое из белого контейнера «Дженерака», стоящего в отдельном загоне терминала.

Опять есть жилье. Временное, понятно, но насколько временное? Настя здесь два месяца и два месяца дома в Колд-Лэйк – так что из этого полагать временным? Лично я не знаю. Так что лучше считать этот новенький прицеп именно жильем, а не местом ночевки.

Но это уже происходило позже, а когда наша колонна вернулась с выезда, в терминале поднялась суета. Рон был ранен, причем сильнее, чем показалось сначала. Пуля, которая в него угодила, прошла через левую руку, перебив кость. Он потерял довольно много крови и сейчас лежал в медпункте Базы, ожидая отправки в Колд-Лэйк, в госпиталь. На лобовом бронестекле «гантрака» были белые отметины от пуль, которые пробить его не смогли, но испортить – испортили. Солдата Джейн потряхивало, была она заметно бледна даже несмотря на белокожесть, из чего я заключил, что в подобную заварушку попала впервые. Не такое уж серьезное было нападение с точки зрения человека сколь-нибудь опытного.

Затем Теренс собрал всех местных «военных», какими я окрестил тех, кто вроде как отвечал за безопасность Базы, ну и меня позвал заодно, потому как я и в перестрелке чуть-чуть поучаствовал, и работать буду как воздушный наблюдатель, по их задумке. Собрал просто в углу терминала, у висящей на стене большой карты города и окрестностей. Все расселись на легких пластиковых стульях, в воздухе буквально тучей висело возбуждение. Я слушал, как они галдели с пару минут, потом поднял руку и спросил:

– А кто вообще командует обороной Базы?

Вопрос, похоже, вызвал недоумение. Чего я и ожидал. Затем Хэнк повернулся ко мне и сказал:

– Здесь Теренс главный, ты не знал?

– Главный на Базе – или он командует ее обороной? – уточнил я.

– Ну… – сам Теренс немного растерялся, затем все же сказал: – Одно другого не исключает, верно?

– Теренс придумал эти базы, на которых собирают людей, – сказала сидевшая за спиной Солдат Джейн. – Он и командует.

– Тогда он очень дерьмово командует, – сказал я, ожидая возмущения, но вместо него на собрание бетонной плитой упала тишина, придавив всех разом. – Не знаю, как он руководит всей деятельностью здесь, – я обвел рукой пространство вокруг нас, – думаю, что хорошо, но то, что вы называете обороной Базы, – дерьма не стоит. Извините, – улыбнулся я натянуто и не очень искренне.

Теренс, к моему удивлению, выглядел спокойным, даже усмехнулся. Затем сказал:

– Можно получить детали?

– Разумеется. – Я поднялся со стула, вышел на середину импровизированного «бриф-рума»[14] и встал рядом с ним. – Я сразу всем скажу, нет возражений? Первое: если бы я решил устроить засаду, то никто из вас на Базу не вернулся. Это первое, но не последнее и не самое главное. Кто-то из вас служил в армии?

– Я служил во флоте, – поднял руку смуглый парень с короткой бородкой, – на «Нимице»[15].

– То есть о наземных операциях никакого представления не получил, так? – уточнил я, дожимая ситуацию до конца.

– Верно, мужик, – кивнул он. – Я только помогал птичкам стартовать. Хэнк служил в армии и даже был в Стане, – ткнул он пальцем в сторону моего знакомого.

– В Афганистане? – Я посмотрел на Хэнка. – В каких войсках и на какой должности?

– Наводил «восемьдесят один мил» куда скажут.

– Я все же иностранец, можно чуть уточнить?

– Сэр, я был наводчиком миномета Си-Три, сэр! – паясничая, вскочил и отрапортовал Хэнк. – Калибром в восемьдесят один миллиметр, сэр!

– Понял, – кивнул я. – Кто-то еще?

Молчание. Никого. Здесь сплошь канадцы и американцы, армии у них профессиональные, служило не так уж много народу. С понятием «тактика» знакомо еще меньше, похоже.

– Тогда у меня вопрос, самый первый и самый простой, – сказал я, глянув на Теренса, но обращаясь как бы ко всем: – Каков план защиты Базы от нападения? Если вы не сможете ответить на него, то следующих я могу уже и не задавать.

– Ну… – Теренс принял ответственность на себя. – У нас отличная экипировка со складов специальных сил, у нас есть бронированные машины…

– То есть в случае опасности все сядут в бронированные машины и поедут сражаться с врагом? – чуть развил я его мысль. – Это и есть план, так?

– У нас будет воздушная разведка, – он ткнул пальцем в мою сторону, – люди практикуются в стрельбе…

– Что-то еще? – улыбнулся я ободряюще.

– Хэнк? – Теренс немного растерянно обернулся к тому.

Хэнк хмыкнул, развел руками и сказал:

– Влад, будем считать, что ты макнул нас в дерьмо и мы просто утерлись. Что мы делали не так?

– Это будет длинный список, – сказал я ему. – Не знаю, уточняли ли вы обстановку перед выездом, но со мной никто не обсуждал ни порядка движения в колонне, ни действий при контакте с противником, то есть вообще ничего. Я даже не знал, как держать связь с Базой, хотя в пикапе у меня стоит рация. Вы рванули как ковбои вперед, я просто догонял – что делать, случись засада… Вот вы что бы делали?

– Влад, я знаю, что при засаде надо увеличивать скорость и проскакивать ее, если получится, – усмехнулся Хэнк. – Это я все же помню.

– А я это знаю?

– Эм-м… знаешь, выходит, – растерялся он от такого вопроса.

– А ты знал, что я это знаю? – Я развел руками. – Убедился в этом? Вот мы налетаем на засаду, вы даете по газам и проскакиваете зону поражения, а я, как обычно бывает с неопытными гражданскими, пугаюсь, паникую, останавливаюсь, пытаюсь укрыться и гибну. Так?

– Выходит, что так, – ответил за него явно заинтересовавшийся Теренс. – Что-то еще?

– Обстрел был сильный? – спросил я.

– Нет, пара винтовок, не слишком точно, – опять заговорил Хэнк. – Что об этом?

– Вы вызвали подкрепление, так? – спросил я.

– Да, у нас была назначена группа немедленного реагирования, – чуть загордился он.

– И по какому плану она приехала? Куда? Повторив маршрут и на то же самое место, где находились мы? Встав с вами, так сказать, бок о бок? Хэнк, как ты думаешь, мог противник начать обстрел вашего «гантрака» для того, чтобы вы вызвали подкрепление? А подкрепление заманить в минную засаду? Отрезать нас от Базы и тоже уничтожить? Трудно это было организовать?

– Ну… нет, – он покраснел и заметно растерялся. – Но это надо знать, что мы выедем.

– А часто с Базы выезжает техника по стандартным маршрутам?

– Довольно часто, – опять вступил в разговор Теренс. – Я понимаю, о чем ты. Да, если установить наблюдение, то можно определить график и маршруты. Можно устроить нападение, дождаться подхода подкреплений и всех уничтожить, если есть чем. Это наша ошибка, мы об этом не подумали.

– Я буду откровенным, хорошо? – спросил я, обведя глазами молчащих людей. – Вы пока ни хрена ни о чем не думали. И вели себя как готовые покойники. Нам сегодня повезло, мы просто наткнулись на пару разведчиков, и уже те повели себя как последние придурки. Вместо наблюдения зачем-то нас обстреляли, хотя надо было вести себя тихо.

– Я думаю, что это были просто мародеры, – сказал с места Джастин, тот толстоватый парень, что ездил с нами за пулеметчика. – Зачем обязательно разведка?

– За тем, что они уехали на мотоциклах, моторы было слышно за горизонт, – повернулся я к нему. – Если едут мародерствовать, то берут грузовик, дружище. В грузовик можно нагрузить много всякого дерьма, очень много. А если едут на «дёрт-байке»[16], то едут разведывать. Как-то так. На байке много не увезешь.

Вообще-то они могли ехать на байках и машине, которой мы не слышали за треском мотоциклетных моторов, но говорить об этом вслух не обязательно – не надо тут никому расслабляться.

– Хорошо, – сказал Теренс, усаживаясь на стол боком и свесив длинную худую ногу в неуклюжем тяжелом ботинке. – Что надо делать?

– Делать надо очень многое, а для начала вспомнить термин… – Тут я обнаружил, что понятия не имею, как по-английски назвать головной дозор, «головняк» по-нашему.

Помог Хэнк, от которого я узнал, что называется он advance guard. Передовое охранение, или застава, если обратно дословно перевести. Заодно сообразил, что меня тоже многому придется учить. Терминам, например. Потому что адекватно перевести даже «зону отчуждения» я не смог, и в конце концов остановились на No-Man-Land. Тоже как-то справились.

– Мины у вас есть?

– У Канады нет противопехотных мин, – поморщился Теренс, – а мы снабжались из Канады. От них отказались как от негуманного оружия. По Оттавской конвенции, которую в Канаде и приняли. Все остальное было гуманным.

– А добыть их хотя бы в Вайоминге можем? Много не надо, минные поля не нужны, к тому же сюда люди идут, – успокоил я явно засомневавшегося в моих умственных способностях Теренса. – Нам для другого. Сколько-то, пару дюжин, хотя, конечно, лучше бы побольше. Тогда и минные поля можно.

– Для чего?

– Спуск на северо-западном краю аэродрома, в сторону города. Там запросто можно устроить наблюдательные пункты и позиции для снайперов. С такой дистанции я сниму здесь кого угодно. И это сейчас главная опасность.

– И что?

– Надо минировать места, удобные для наблюдения и ведения огня по Базе, – заявил я.

– А если туда кто-то случайный заберется? – спросила короткостриженая смуглая женщина в камуфляже, подняв руку.

– В такие места редко забираются случайно. Если кто-то видит охраняемый объект, то подбираться к нему скрытно – признак враждебных намерений. Надо немного думать перед тем, как делать что-то подобное. И даже можно ставить таблички, предупреждающие, что место заминировано.

– Жестко, – прокомментировал кто-то, но я на это ничего не ответил.

– Я попробую найти сколько-то мин, – кивнул Теренс. – А ты… займись этим, пожалуйста.

В общем, старая истина про то, что инициатива любит инициатора, оправдалась и на этот раз. Правда, с одной поправкой – я именно этого и добивался. Причин к тому было две: статус в сообществе и банальное желание уцелеть, не попав в качестве центрального участника в бандитский «цирк» вроде того, какой устроили «Блэйдз»[17] возле пустынного мотеля в Вайоминге и в какой угодили мои преследователи. А с такой организацией обороны, какая тут была сейчас, шансы уцелеть резко падали. Потому что основным источником знаний о том, как надо воевать, было для местных обитателей кино. То есть худший источник из возможных.

А мне в Вайоминге сказали, что главарь банды «Блэйдз», например, какой-то бывший «спешиэл форсиз»[18], то есть человек, который знает, как воевать, как нападать и как устраивать засады. Вспомнился мне и услышанный по радио голос командира тех людей, которые гоняли меня по Рапид-Сити и окрестностям в Южной Дакоте. Человек тоже знал свое дело – если бы не случайность и не мое «послезнание», мне бы не уйти было. Не думаю, что это были «Блэйдз», те действуют на границе Вайоминга, но неизвестно, кто стоит во главе этой банды. И что он умеет.

Теренс же… Теренс организовал пункты, помогающие спасать и собирать провалившихся в этот мир чужих. Он придумал, как это делать, он договорился с людьми из Вайоминга о помощи, в общем, он организовал работу самой базы. Баз, потому что таких уже несколько, не только эта. Но он понятия не имеет, как обезопасить их от нападения. И не имеет понятия о том, что он не имеет понятия… понятно, в общем.

Он, Теренс, не заблуждался в одном: База действительно была достаточно оснащена и вооружена по нынешним обстоятельствам. И не так уж все было на самом деле плохо в обороне, потому что каждый день, с утра и до самого вечера, небольшая бригада экскаватором наполняла большие строительные мешки со стропами, грузовиком везла их к терминалу и выкладывала самыми настоящими крепостными стенами, способными остановить не только пулю, но и снаряд куда серьезней. Другое дело, что ограждения не везде располагались оптимально, так что даже в это следовало бы внести изменения, но это позже.

По окончании разговора я задал вопрос, беспокоивший меня больше всего:

– Из присутствующих здесь уже кто-то стрелял в людей? Не так, как сегодня, в сторону противника, а всерьез, убивая? Был в бою? Под обстрелом?

Ответом было молчание. Затем Хэнк сказал:

– Здесь нет военных профессионалов, кроме меня. А я минометчик. Так что рассчитывать лучше на таких, какие мы есть.

Все верно, за неимением гербовой… Ладно, люди как люди, разберемся. Все учатся рано или поздно. И я отправился в оружейку, где прихватил себе еще один ствол. Когда я притащил его в трейлер, Настя посмотрела на меня скептически и спросила:

– А еще и этот точно тебе нужен?

– Ну как сказать… – Я раскладывал на столе принадлежности для чистки, намереваясь собрать с нового оружия складскую смазку, чтобы завтра отправиться с ним на стрельбище и «вывести нули». – Вот обычно человек держит у себя в шкафу костюмы с галстуками, джинсы со свитерами, шорты с майками, туфли и кеды, ну и всякое такое прочее. Это зачем?

– Под разные случаи, – ответила Настя исключительно для того, чтобы дать мне возможность продолжить речь.

Она такие моменты уже чувствовала, когда я собирался влезть на трибуну. Вот я и полез.

– Вот именно, – поднял я указательный палец. – При этом в обычной жизни человеку ничто не угрожает, кроме непонимающих взглядов, если он придет на работу в банк в шортах или на пляж в костюме, верно? А оружие предназначено в большей степени для таких ситуаций, в которых тебя стремятся убить. И ситуации могут быть разными, так что универсального оружия не бывает, как пиджака с галстуком под шорты с тапками.

– И что у тебя для чего?

– Ну смотри, – я показал на снайперскую «марк-одиннадцать», стоявшую у стены, – эта для дистанций около шестисот метров или больше. Она очень точная, с помощью похожей винтовки я отбился от погони в Вайоминге, убив или тяжело ранив нескольких преследователей. И они не могли полноценно вести бой со мной, потому что дистанция была такой, что снижала эффективность их оружия. Я в них попадал, причем очень быстро, из-за того, что винтовка самозарядная и у нее большой магазин, а они забрасывали пулями пространство вокруг меня и попасть могли разве что случайно. Пока они пристрелялись – все уже умерли или были тяжело ранены.

Подробности о том, что у меня была хорошая позиция, на которой мы с Джо устроили засаду на преследователей, и о том, что у противника позиция была чрезвычайно плохой – посреди открытого поля, – я опустил, это не так важно сейчас.

– Так мы и ушли. Вот это, – я взял в руки компактный Р90, – для полетов. Это оружие, которое можно нести на груди даже тогда, когда ты ведешь самолет. У тебя такой же, кстати, и тебе его выдали именно поэтому. С ним можно, случись где-то сесть, вполне эффективно вести бой с небольшой дистанции, с ним можно отбиться и убежать, – я выделил последние слова голосом. – Но взять его воевать… ну только если тебе надо входить в помещение. Он еще и компактный, поворотистый, с малой отдачей. Можно поставить глушитель, который есть в комплекте, и он будет достаточно компактным даже вместе с ним. Поэтому с этим оружием я и буду летать, скорее всего, потому что он будет на мне, а что-то длиннее держать на себе не получится. И в случае, например, аварийной посадки можно оказаться с одним пистолетом.

– А это? – Настя показала на автомат, который я взял из оружейки после разговора с Теренсом и остальными.

Автомат назывался C8IUR и был обычной версией AR15 с шестнадцатидюймовым стволом. Практически один в один американская военная М4, разве что верхний ресивер, целиком выточенный из одного куска легкого сплава, намекал на то, что оружие должно быть точным. Но Хэнк, искренне или потому что «канук», утверждал, что канадская версия лучше всех американских аналогов, что эта модификация совсем новая и ее вообще привезли прямо с завода «Кольт Канада», неподалеку от которого, в Ниагара-Фоллз, на аэродроме расположилась еще одна база вроде нашей. Я предпочел так уж глубоко ему не верить, но все же качество было заметно прямо в руках. На совесть все сделано.

И что понравилось особенно – в комплекте с этим автоматом шел компактный прицел с эдаким рычажком, который перекидывал увеличение с нуля до четырех одним движением большого пальца стрелка. Причем на «нуле» прицел превращался в самый натуральный «ред дот».

– Прицел тоже канадский, «Elcan». – Хэнк продолжал гордиться успехами своей страны. – Американские спецсилы им пользуются, это два в одном и совсем не компромисс.

Ну да, раз – и вместо перекрестья светится ярко-красная точка, два – изображение приблизилось, проявилось перекрестье. И похоже, что за «ред дот» он вполне пойдет, вполне.

В общем, прицел скорее поразил – пока ничего подобного я в своей жизни не встречал. Ну да, двенадцать лет разницы. Впрочем, у меня есть и свой «ред дот», компактный Aimpoint, который я затрофеил еще в Гарден-Сити в Канзасе, так что тоже можно поставить. И к короткому автомату выдали голографический EoTech, так что прицелов у меня теперь с избытком.

– Этот автомат, – продолжал я для Насти, – он для всего. Основное оружие. И он достаточно короткий для того, чтобы входить с ним, например, в помещения, с моей другой винтовкой так не очень получится. Он создаст достаточную плотность огня, я могу поставить на него подствольный гранатомет, – я показал на лежащее рядом оружие, напоминающее ракетницу-переросток, – и тоже могу поставить глушитель. То есть, выезжая с Базы, например, я бы нес его на себе, а снайперку, – я опять показал на «марк-одиннадцать», – держал бы в качестве запасного оружия, в чехле. Как-то так.

К автомату прилагался глушитель, причем прочный. Наскоро перелистанное руководство подтверждало, что стрелять с ним можно и обычными, мощными сверхзвуковыми патронами, и звук все равно ослабнет. На те же тридцать децибел, как и у «марк-одиннадцать». Вспомнился наш советский ПБС, который при выстреле обычным патроном со ствола срывало и уносило далеко-далеко. Впрочем, ПБС старенький, ему сто лет в обед, а это все новое.

Она только хмыкнула и покачала головой. Но спорить не стала – она сюда все же из Отстойника со мной провалилась, а там жизнь учит ценить безопасность и возможность ее защитить. Ей тоже не раз пришлось защищаться, и стрелять приходилось и по тварям, и по людям. Я думаю, что она разговор завела исключительно с целью подколоть, а не всерьез.

– Теренс сказал, что ты теперь возглавишь оборону Базы?

– Предполагается, что да. – Я взял в руки автомат, выдавил штифт и сложил верхний ресивер. – Пока я, если быть честным, других кандидатур на эту работу не увидел. Я не всех знаю, конечно, но… – Я изобразил некое сомнение на лице, а заодно снял рукоятку взведения и выронил на ладонь болт-карриер. – Пока у них вообще никакого плана не было, кроме как хватать оружие и стрелять во врагов.

– Пока на Базу никто, кроме тварей, не нападал, а от них и стены неплохо защищают. Расслабились. Кофе будешь?

– Буду, конечно.

Зажужжала кофемолка, в трейлере запахло кофе.

– В общем, я рада этому, – сказала она, когда жужжание затихло. – Здесь все же немного другие люди и другие взгляды на жизнь. Здесь лучше чем-то выделиться. Если ты возглавил оборону, то уже вроде как сделал карьеру, понимаешь? Поднялся на ступеньку.

– Ну это везде так работает, просто не все в этом сознаются, – усмехнулся я.

Крышка на кофемолке откинулась, и запах еще усилился. Впрочем, я его немного перебил, спрыснув щетку вроде зубной составом для чистки. Взяв с салфетки затвор, я начал удалять с него консервационную смазку.

– Здесь это ярче выражено. Люди больше внимания обращают на то, who’s in charge[19], хоть часто не подают виду. Вроде все приятели, но все равно все по полочкам.

– А ты осваиваешь язык, – засмеялся я.

– А куда деваться? – Настя засмеялась коротко. – На русском здесь только с тобой разговоры, больше никого нет.

– Там тоже? – спросил я, подразумевая городки в Альберте, в которые заселялись чужие.

– В Колд-Лэйке нет – точно, за два других городка и фермы не скажу, доподлинно не знаю. Но никого не встречала.

– Ладно, считай языковой практикой.

– Сколько лет практики?

– А как здесь течет время? – ответил я вопросом на вопрос. – Пока никто не заметил, насколько я понимаю. Если как там, – я мотнул головой, подразумевая место, откуда мы провалились, – то лет… пятьсот? Больше?

– Думаешь, что здесь тоже так? – Она замерла с ложкой в руке, которой насыпала молотый кофе в железный фильтр. – Странно… вроде уже давно можно было понять и привыкнуть, но я даже саму мысль не способна усвоить о том, что время может почти не двигаться. Дни идут, ночь за днем, день за ночью, – а время стоит. Как так?

– Потому что смена дня и ночи – это всего лишь движение светил, – вспомнил я как-то выданное мне объяснение. – А время – это время, оно существует само по себе. Смена дня и ночи за двадцать четыре часа – просто совпадение, а время может растягиваться, сжиматься, стоять и даже двигаться задом наперед. Ты ведь помнишь, что было у границ Тьмы?

– Помню, все я помню. Просто не получается уложить это все в мозгу.

– А и не надо укладывать, – пожал я плечами. – Просто оно есть так, как есть, совсем не обязательно пытаться все осмыслить. Я вот в детстве никак не мог вообразить понятия «бесконечность». Вселенная бесконечна… Я пытался представить, как ты летишь, летишь, летишь – и этот полет не закончится никогда. Так получалось. А потом пытался представить «вообще», как карту, схему, картинку, – и ничего из этого не выходило. Потому что в нашей жизни все конечно, а бесконечность из другого понятийного аппарата.

– Я слышала или где-то читала, что фараоны строили пирамиды потому, что населенная часть Египта была плоской как стол. Пирамиды, поднимающиеся над этой плоскостью, поражали воображение простых людей, подавляли. И когда первые египтяне, отправившиеся в путешествие, увидели горы, знания их сделали запретными, потому что ничто не могло быть выше пирамид.

– Ну вот и мы примерно в таком же положении, – хохотнул я. – Но вообще не знаю, как тут. Я бы пока делать выводы не стал, все же здесь все по-другому. В Отстойнике не было местных, только чужие, попаданцы, так сказать, а здесь и те, и другие. И Тьма проявляется по-другому…

– Кстати, все хотела тебя спросить, – вдруг вспомнила она. – Как ты думаешь: где Тьма настоящая – здесь или там? Ну в смысле… – Она замолчала, явно подбирая слова. – …Вот где-то мы ее видим такой, какая она на самом деле, а где-то она словно воплощается во что-то. Или она везде разная? Я ведь просто чувствую, что то, что мы видели там, и что встретили здесь, – одно и то же. И все же оно разное.

Мысль она выразила сумбурно и путано, но я ее понял. И ответил сразу, потому что думал об этом сам, и не раз:

– Там. Там мир… изнанка мира уже оторвалась от основы, и там Тьма такая, какая она есть, она там Левиафан, она стена до неба и воплощенный ужас. И там ей не надо что-то из себя изображать. Этот мир еще цел. Он… разваливается, расслаивается, но все же не разделился. И Тьма сюда прокрадывается, проползает через прорехи, но она пока вынуждена принимать формы, вроде как маскироваться. Не поручусь, разумеется, но мне так думается.

– Может, и так. – Настя пожала плечами. – И что ждет нас впереди?

– Не знаю. Не имею никакого представления.

И это было правдой.


Зал для брифинга (англ.).

Американский авианосец.

Dirtbike – стандартное американское название кроссовых мотоциклов и эндуро.

«Bladez» (иск. «Blades») – «Лезвия», «Клинки» (англ.).

Букв.: «специальные силы» (англ.), т. е. спецназ.

Кто тут главный (англ.).