Вы читаете фрагмент, купить полную версию на - litres.ru. Купить и за 14.00 руб.

Предисловие

В последнем векe, в период торжества материализма и позитивизма, нечего было и думать что-нибудь писать и говорить об аде. Сейчас же засмеют, начнут глумиться, издеваться. Потому что сомнению подвергались не только затронутая нами библейская истина, но даже душа. Где уже тут было говорить о преисподней?

И все, конечно, молчали. Вследствие этого в нашей богословской литературе нет ни одной более или менее интересной и обстоятельной брошюрки (о книге уже не говорим) по данному вопросу.

В конце девятнадцатого и в начале двадцатого века положение вещей значительно изменилось к лучшему. Материализм потерял свой кредит решительно повсюду и, можно сказать, навсегда. Верующие люди немного приободрились. Стали затрагивать без смущенья и в литературе, и в науке религиозные темы. Но вопроса об аде так-таки и не касались. Слишком уж высмеяли его представители материализма. И так раскритиковали, что, пожалуй, надолго отбили охоту у всех нас к решению и обсуждению этой в высшей степени интересной и важной богословской проблемы («Симбирск. Еп. Вед.» 1914 г.).

Зато в Англии, к стыду нашему, совсем иначе посмотрели на дело. Там, как только почувствовали реакцию материализма, сейчас же предприняли анкету по всем религиозным вопросам. Например:

1) Верите ли в то, что Иисус Христос есть Сын Божий?

2) Верите ли в то, что Библия содержит в себе божественное откровение?

3) Верите ли в то, что вселенная имеет разумную Первопричину?

4) Верите ли в то, что личность человека сохраняет свое сознательное состояние и после смерти?

5) Верите ли в способность человека постигать Бога?

6) Верите ли, что человек обладает свободною волею?

7) Усматриваете ли действительное противоречие между фактами, установленными наукою, и основными учениями христианства?

8) Считаете ли современных ученых за неверующих людей, отрицательно относящихся к христианству?

И так далее.

Была в конце концов предпринята анкета и по вопросу о существовании ада.

Так как с результатами анкет по вышеприведенным вопросам русская публика частью ознакомилась благодаря трудам Тамбрума, Кожевникова, Кнеллера, полагая, что она с таким же интересом отнесется к анкете по вопросу об аде, мы предлагаем ее благосклонному вниманию перевод английской книжки «Существует ли ад?» (Анкета среди лидеров английской философской мысли), надеясь, что она с успехом восполнит существующий по данному вопросу пробел в нашей богословской литературе и вполне удовлетворит пытливости ума русской читающей публики.

Но, предлагая эту книжку, мы должны сделать маленькую оговорку. Дело в том, что в ней по местам выражена не вполне православная мысль, именно, будто нет вечных мучений.

С этим мы не можем согласиться. Спаситель прямо сказал: «и идут сии в муку вечную, а праведные в живот вечный». После этих слов мы не в праве сомневаться в вечности адских мук.

Английские философы прибегают в решении этой проблемы к соображениям здравого разума. Но нам кажется, что и соображения разума скорее за вечность мук стоят, чем против них.

Мы верим, что тело, пока живет человек, служит ему рамкой и до известной степени ограничивает его дух. После смерти эта рамка распадается и дух приобретает большую утонченность, он становится, так сказать, более зорким и проницательным. И вот я представляю себя после смерти таким духом, а передо мною громадная карта. Эта карта тянется во все стороны без конца и теряется по краям в дымке дали. Карта – это поле человеческой жизни. На ней в одних местах скучены тысячи и миллионы людей, на других кое-где разбросаны отдельные точки, третьи – голые пустыри. По карте вьются реки, речки и ручьи. Бьют из земли родники, вытекают из гор из-под камней источники. Эти ручьи и речки, ключи и родники сливаются вместе, переплетаются, впадают в море, там и сям вновь начинают бить из земли. Одни из них чистые, живые, жизненосные. Где явятся, там начинается жизнь: пробивается травка, зеленеют пески, пустыня становится садом. Другие несут с собою заразу, болезнь, гибель и смерть. Подмывают берега и рушат дома, крутят омуты и топят лошадей, выделяют из себя губительные туманы, несут в питье отравленную зараженную воду. Все эти горные ленты на карте, все эти речки, ручьи, родники – все это жизни, вернее, деятельности отдельных людей. Длинные и большие ленты – широкие и глубокие ленты. Это жизни великих людей, оказавших на жизнь человечества крупное влияние. Ленточки маленькие – жизнь маленьких, таких, как мы с вами, людей. Смотрю я на эту карту просветленным взглядом и вижу свою черту. Вижу и все, что она оставила за собой: кого затуманила, кого заразила отравой, кого закружила в омут, кому подточила основы, разрушила, подмыла фундамент. Вижу все это и сознаю, что все это уже непоправимо. Сознаю непоправимость и мучусь. Понял всю скверну своей жизни, почувствовал весь причиненный человечеству вред и ничем не могу поправить. Никогда. Сделано – и не изменишь. Вписано – и не изгладишь. Пущен огонь – и никак сам не погасишь. Согласитесь, что такое состояние ужасно и непоправимо. Помните картину Репина в Третьяковской Московской галерее «Иоанн Грозный над трупом убитого им сына»? Какой ужас на лице убийцы-отца! Какое отчаяние в глазах! В припадке безумия, исступленного гнева несчастный отец убил своего сына. Убил и спохватился. Пришел в себя. Опомнился, бросился на труп. Рыдает, обнимает, но поздно. Помочь уже нельзя. Никогда! Какая мука! Какие страдания! Чего бы он не дал, чтобы вернуть! Но вернуть невозможно: что сделано – сделано (Петров: «Никодим»).